Женщины Цезаря

Бибул с мрачной неприязнью посмотрел на своего коллегу:

– Не жди рвения и от курульного эдила, Цезарь. Я могу потратиться на хорошие игры, но на грандиозные мероприятия меня не хватит. И деньги свои я не буду мотать так, как это делаешь ты. К тому же я не намерен инспектировать сточные трубы или патрубки вдоль каждой водоводной трубы. А также перекрашивать храм Кастора и бегать по рынкам, проверяя там все весы.

– А что же ты намерен делать? – презрительно спросил Цезарь.

– Только необходимое, и ничего сверх того.

– Разве ты не считаешь, что весы необходимо проверять?

– Не считаю.

– Ладно, – отозвался Цезарь, злобно ухмыляясь. – Не случайно мы располагаемся в храме Кастора. Если ты хочешь быть Поллуксом – давай, валяй. Но не забывай о его судьбе. В памяти людей она не запечатлелась, и никто его даже не упоминает.

Такой старт нельзя было назвать хорошим. Всегда слишком занятый, чтобы беспокоиться о тех, кто заявил о своем нежелании сотрудничать, Цезарь стал выполнять свои обязанности так, словно был единственным эдилом в Риме.

– Ты начинаешь надоедать мне, – ворчал Красс уже в начале февраля. – Ты обошелся мне в целое состояние! Слишком мало цемента в строительном растворе, слишком мало балок в той инсуле, которую я возвожу на Виминале, – и, что бы ты ни говорил, она не залезает на общественную землю! Пятьдесят тысяч сестерциев штрафа просто потому, что я подключился к сточной трубе и сделал туалеты в моих новых квартирах в Каринах? Это же два таланта, Цезарь!

– Нарушаешь закон – плати штраф, – ответил Цезарь, совершенно не раскаиваясь в содеянном.

– Если ты будешь продолжать в таком духе, у тебя не останется друзей.