Мой дикий сводный

– Ах, ты, гад! – выдыхаю, тяжело дыша. Мирон тянет мне руку и я принимаю его помощь, но как только встаю, тут же швыряю ему в лицо горсть снега.

– Забава, блин! – уворачивается он, но не отпускает мою руку, а, наоборот, дергает на себя и сердито хмурится. – Сейчас еще раз полетишь!

Хочется его подзадорить, но, боюсь, тогда он по-настоящему реализует угрозу.

Усмехаюсь, а потом только осознаю, что мы как-то слишком близко стоим. Соприкасаемся влажными телами. Отодвигаюсь немного.

– Пошли снова в парилку, – тянет меня Мирон.

Смотрю на наши руки и снова смущаюсь. Он ведет меня за собой, пропускает вперед и подхватывает на скользкой лесенке, когда я теряю равновесие.

И я покрываюсь мурашками от горячих ладоней на талии, чувствуя их сквозь тонкую простыню.

Оборачиваюсь смущенно, но Мирон уже заталкивает меня внутрь.

– Пошли, пошли, холодно уже!

Мы снова оказываемся вдвоем в парилке. Ароматное тепло приятно окутывает тело. Сажусь на настил, а Мирон достает из кадки распаренный веник и крутит его в руке.

– Ну, что? Попробуем порку? – он хитро щурится, глядя на меня.

Это вызов? Усмехаюсь и ложусь на настил. Подкладываю руки под щеку и кошусь на него.

– Если мне будет больно, то я тебя кипятком ночью ошпарю, – обещаю , пока Мирон спускает простыню с моей спины пониже.

– Фига се, ты кровожадная! – усмехается он. – Я девочкам делаю больно… только если они сами хотят пожестче.

Его провокационные разговорчики немного смущают, но когда веник прикасается к коже, разгоняя горячий воздух по телу, то из головы вылетают вообще все мысли.

Я просто растекаюсь по лавке и плаваю на волнах нирваны.

– Э, рыжая, ты жива? – чувствую, как Мирон склоняется ко мне.

– Угу, – отзываюсь, не открывая глаз.

Чувствую, как сводный задирает простыню на моих ногах повыше и продолжает парить меня дальше.

Волны тепла прогревают мою кожу, а когда Мирон начинает аккуратно похлопывать меня веником, то я непроизвольно покряхтываю от удовольствия. Тихий шорох листьев обладает каким-то медитативным эффектом и я готова так лежать бесконечно.

– Поворачивайся, – командует Мирон и я послушно переворачиваюсь на спину.

Он мочит веник, стряхивает с него лишнюю влагу и снова воздух под его ударами становится горячее. Если бы я знала, что это такой кайф, я бы ходила в баню при каждой возможности. Непроизвольно постанываю.

– Да у нас с тобой тантрический секс, практически, – усмехается сводный и я недовольно приоткрываю глаз.