Железная корона

А известно ли вам, милочка, что в императорском дворце в бледно-голубой одевают прислугу? Клянусь, если бы заказчицей были вы, я бы непременно сшила такое платье, чтобы на балу вам совали в руки бокалы с недопитым шампанским и возмущались, почему это вы ходите без подноса. Но к счастью, платите не вы. А заказчик велел мне ориентироваться исключительно на мой вкус. Так что платье будет красным.

Она развернулась и, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты. Я устало упала на кровать.

Вот взойду на трон — тут же велю ее казнить.

Я вздохнула.

Ну ладно, не велю. Но уж точно найду себе другой салон мод, и она больше никогда не сможет сказать, что у нее заказывает наряды сама императрица.

Я б еще долго придумывала всякие кары для гадкой сирры Нариссы, но в дверь тихо постучали.

— Входите, — не поднимаясь с кровати, бросила я.

Наверняка это была Филая. Очень кстати. Мне безумно хотелось в красках расписать ей, какая отвратительная мымра эта портниха. Но в комнату вошел совсем другой человек. Невысокий, с длинным крючковатым носом и с таким же саквояжиком в руках.

— Д-добрый день.

— Я сир Пауль, ювелир, — отрекомендовался он и, не сказав более ни слова, начал доставать из саквояжика свои сокровища.

Мне оставалось только покориться судьбе…

Глава 13

Я без труда захлопнула маленький чемоданчик, в который поместилось столько нарядов, сколько не войдет ни в один шкаф — разве что в большую гардеробную комнату, с усилием попыталась его приподнять, ожидая, что уж весить-то он будет немало! И… едва устояла на ногах.

Я подцепила чемодан за ручку одним мизинчиком и с легкостью…

Наверное, я никогда не привыкну к этим чудесам…

В комнату постучали — громко, требовательно — и, не дожидаясь ответа, распахнули дверь. На пороге стояла Селеста. Что же, удивляться не стоило. Мало кто мог посоревноваться с нею в бесцеремонности.

— Это правда? — дрожащим от возмущения голосом спросила она.

Сегодня первая красавица академии выглядела неважно.

— Что «это»? — я все еще не понимала, что же так вывело Селесту из себя.

— Вот! — Она сунула мне газету так резко, что умудрилась больно хлестнуть ею по руке.

Я рабзвернула и пробежалась глазами по строчкам. И с каждой новой прочитанной фразой сердце начинало стучать все сильнее.