Железная корона

И у нас, — она понизила голос, — заказывает наряды сама императрица.

Сирра Нарисса смотрела на меня выжидающе. Я не сразу поняла, что она ждет моей реакции.

— Надо же, — ахнула я, хотя никакого восхищения не испытывала.

— Именно! — сирра Нарисса решительно захлопнула дверь и раскрыла небольшой саквояж.

А через несколько минут моя комната буквально наполнилась отрезами тканей, застежками, кружевами и боги ведают, чем еще. А сирра Нарисса стала деловито обмерять меня лентой, прикладывать то один материал, то другой.

Кое-что сразу отшвыривала в сторону, чем-то обматывала меня, отходила подальше, присматривалась, снова подходила. Со мной она больше не разговаривала. Не задавала никаких вопросов, не интересовалась пожеланиями и предпочтениями и вообще, обращалась со мной так, словно я не живой человек, а манекен, чья единственная задача изображать из себя истукана.

Прошло не меньше часа, а она лишь дважды на меня шикнула, когда я попыталась повернуться или встать поудобнее.

Через час она сгребла ткани и кружева в саквояжик и я, хотя уже отлично знала принципы пространственной магии, не могла не удивиться тому, как эта огромная уйма вещей туда поместилась.

— Итак, — наконец заговорила она со мной, — к завтрашнему дню я успею подготовить шесть платьев. Три бальных: бирюзовое, цвета слоновой кости и алое, а также три наряда поскромнее, для завтраков: молочно-белое, пыльной розы и туманная дымка.

— Только не красное, пожалуйста! — выпалила я, невольно вспомнив воздушное алое безобразие, в которое меня нарядила Гресильда, когда хотела продать замуж за барона.

Красивое холеное лицо тут же обезобразила недобрая гримаса.

— Да что вы говорите, милочка! Я уже десять лет владею лучшим ателье в империи. И вы полагаете, я не знаю, какой цвет идет моим клиенткам?

— Нет-нет, — торопливо заговорила я. — Я уверена, что вы знаете.

Просто не люблю этот цвет.

— Ну надо же! — она рассматривала меня сквозь прищур так зло и холодно, что я невольно поежилась. — И какой же цвет вы бы предпочли?

— Ну, например, бледно-голубой, — растерянно проговорила я, искренне удивляясь тому, что моя обычная просьба вызвала у нее столько негодования.

— Бледно-голубой? — фыркнула она. — Поразительное дурновкусие.

— Но мне к лицу этот цвет!

— Возможно.