Желанная

Я хотела захватить с собой плащ и флягу, но передумала. Как буду объяснять, где их взяла? То-то же. Пришлось оставить их в пещере, тщательно спрятав за камень. Тор вернется и заберет.

На путь до крепости ушло часа два. Далеко мы забрели. По пути никто не встретился, но ощущение, что за мной приглядывают не покидало. Возможно, еще один скромный наблюдатель следит за тем, чтобы я добралась до крепости живой и невредимой. Что ж, пусть так. С эскортом даже спокойнее.

Ворота крепости Арвид стояли распахнутыми настежь.

Меня ждали. Это приятно. Заметив меня, постовой на стене подал знак — ударил в колокол, и навстречу вышла толпа. Все хотели посмотреть на оправданную богами.

Люди улыбались и приветливо кивали. Меня встречали как героиню. Даже вчерашние охотники радовались моему возвращению. В толпе было всего одно недовольное лицо — свекрови. Гунхильда не скрывала разочарования. Ее буквально перекосило от злости. Как бы инфаркт не хватил. Вот она — змея, подавившаяся своим ядом.

Ну, пусть злится. Что-то изменить она все равно не в силах.

Меня оправдали сами боги. Людской суд больше не властен надо мной. Единственное, о чем волновалась, как бы она не сдала Тора.

Поравнявшись со свекровью, я взяла ее под локоть и сказала на ухо:

— На этом всё. Еще раз полезете ко мне, пожалеете.

— Зарежешь меня, как Вила? — она уже спрятала эмоции за маской равнодушия. — Впрочем, боги оправдали тебя. Кто я такая чтобы спорить с их решением?

— И правильно, — кивнула. — Не спорьте. Боги не любят, когда им перечат.

Могут и покарать.

Гунхильда отшатнулась, у нее вытянулось лицо. Чего скрывать, приятно утереть ей нос. Ради этого стоило пережить весь ужас с охотой.

— И Тору не смейте вредить, — добавила я.

— За него можешь не волноваться, — свекровь уже справилась с собой. — Я сыну не враг.

Она не произнесла этого вслух, но я мысленно закончила за нее — Гунхильда враг исключительно Алианне. Невестку она терпеть не может, но, похоже, только ее.

Оставив Гунхильду обдумывать наши будущие отношения, я двинулась дальше и столкнулась с Никласом.

Молодой человек лучился довольством. Мне стоило огромных трудов не обнять его в знак признательности за спасение. Я ограничилась кратким «спасибо», которое шепнула ему едва слышно.

— Для вас все, что угодно, миледи, — ответил он также тихо.

Мы шли через толпу, люди пытались дотронуться до меня. Хоть краем пальца зацепить.

— Что они делают? — спросила у Никласа.

— Теперь вы — легенда, миледи, — ответил он.