Желанная

Поэтому я, изображая послушание, нашла компромисс:

— Я позову рабыню. Она поможет тебе.

— Я хочу, чтобы сапоги сняла ты. Делай, что велят, или пожалеешь, — глаза мужчины недобро сверкнули.

Угроза подействовала на меня как удар хлыста. Стало горько и обидно.

— Утопишь меня так же, как тех несчастных? — спросила срывающимся голосом.

— Если еще раз откроешь рот, так и будет, — предупредил мужчина.

Люди, до этого пропускавшие нашу перебранку мимо ушей, начали прислушиваться. Вокруг нас образовался кружок тишины.

Торвальд поднялся на ноги. Он был головы на полторы выше меня и раза в два шире в плечах. Схватив за предплечье, мужчина потащил меня прочь из зала. Вопреки ожиданиям нам не оборачивались вслед. Наказание нерадивой жены здесь в порядке вещей — это рутина и скука, смотреть не на что.

Едва мы вышли из зала, Тор, стиснув мои запястья одной рукой, прижал меня к стене, полностью обездвижив. Я не сопротивлялась. Какой смысл? Он в разы сильнее. Захочет, пришибет одним ударом.

Тор наклонился.

Его злое лицо оказалось напротив моего. Свободная рука легла на мою шею, чуть сдавив. Он мог придушить меня, и никто бы его за это не осудил, но мужчина держал так, что мне не было даже больно. Разве что дышать стало чуть сложнее.

— Я — тойон этой крепости, и все, включая тебя, обязаны выказывать мне уважение, — прорычал он. — Если собственная жена не слушает меня, то с какой стати будут слушать воины?

— Прости, — прошептала я.

— Прощу, — кивнул он. — Но прежде накажу, чтобы ты лучше запомнила науку.

Я облизнула пересохшие губы. Надеюсь, меня не выпорют на площади.

Движение моего языка не укрылось от внимания Тора. Он перевел взгляд на мои губы, на миг выражение его лица изменилось. Сквозь гнев проступила похоть, но он тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

— Как же мне тебя наказать, Алианна? — спросил мужчина, снова глядя мне в глаза. — Заставить тебя отмыть от копоти камин в общем зале? Но что станет с твоей нежной кожей? Она не вынесет грязи, — он отпустил мою шею и провел рукой вплоть до впадины между грудей, запустив пальцы в вырез платья.

Ласка получилась неожиданно приятной, и я с трудом сдержала стон. — А, может, отдать тебя воинам, как рабыню? Они быстро научат тебя уму разуму, не таких строптивых лошадок объезжали. Что скажешь?

Тор угрожал, а я думала — какие у него синие глаза. Глубокие, затягивающие. Усилием воли отбросив эту мысль, я покачала головой. Только не воинам.

— Нет, — протянул он. — Ты — моя.