Желанная

Мы с Тором почти не расставались: ночью, наконец, спали в одной постели, как положено мужу и жене; днем совместно решали проблемы крепости — тойон советовался со мной по всем вопросам; воспитывали Ивара, ожидая рождения второго ребенка. И вот свершилось. На свет появилось дитя. Девочка.

Признаться, я напряглась. В памяти всплыли слова тойона Освальда. Он радовался, что у него только одна дочь. Что если Тор будет недоволен рождением девочки? Обсуждая будущего ребенка, муж всегда говорил «он».

Не знаю, как Тор, а я полюбила дочь с первого взгляда.

Есть мнение, что материнский инстинкт — это гормоны. А мне кажется, это божественный дар, как и само материнство. Я всегда чувствовала: в этом мое предназначение. Какое счастье, что оно осуществилось.

— Могу я увидеть жену? — раздалось в коридоре.

Я сжалась, держа на руках завернутого в покрывало ребенка. Тор вошел, широко шагая. Он был бледен — переживал за благополучный исход родов.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо поинтересовался он.

— Разбитой, но довольной.

— Позволишь? — он протянул руки, взять ребенка.

Я медлила.

— Прежде я должна тебе кое-что сказать.

Тор нахмурился:

— Ребенок не здоров?

— Нет, с ним все в порядке. То есть с ней.

— Слава богам, — выдохнул Тор. — Так я могу взглянуть на нее?"

"То, как он воспринял новость, мигом развеяло мои страхи. Я протянула мужу дочь. Откинув покрывало, Тор всмотрелся в детское личико.

— Такая же красавица, как мама, — он осторожно поцеловал дочку в макушку.

— Я люблю тебя, — прошептала, с трудом сдерживая слезы.

— Тогда почему ты плачешь?

— Потому что счастлива.

Эпилог

Старуха вылезла из колодца, цепляясь за каменную кладку. Встряхнулась как собака. Одежда и волосы мгновенно просохли, словно и не были мокрыми.

— Ох уж эта вода, — проворчала. — Она меня доконает.

Взгляд зацепился за кольцо с аметистом на пальце. Старуха поморщилась. Толстые чужие руки вызывали у нее отвращение. Она встряхнулась еще раз.

— Так-то лучше, — кивнула и обернулась к колодцу: — Удачи, Анна-Алианна. Теперь ты сама по себе.

Она направилась к дому. В комнате на столе все еще лежала пачка пятитысячных купюр — те самые деньги, которые заплатила Анна. Подхватив пачку, старуха бросила ее в сундук в углу. К таким же связкам наличных.

Со стороны улицы донесся шум. Старуха прислушалась.

— Неужто новенькая? Не пойму, что ей надо, — задумчиво пробормотала она.