Жаркий Август. Книга вторая

Никита тем временем улёгся на живот, и упёрся подбородком в сложенные перед собой руки:

— Эта звезда пристала к твоему Тимуру, — ворчать уже и не пыталась, только протестующе замычала, услыхав слово ""твоему"". Друг даже не обратил внимания, задумчиво продолжив, — она с видом царицы несла какой-то бред. Если честно, особо и не слушал, но вот одна фраза всё-таки насторожила.

— М-м-м-м? — снова мычу, тем самым выражая свою крайнюю заинтересованность.

— Она заявила, что ты все равно не сможешь удержать его при себе, потому что есть законный способ вернуть его обратно.

О как! Глаза сами непроизвольно распахнулись.

— Что за законный способ?

— Понятия не имею, — он пожал плечами.

— Может блефует? — чувствую, как внутри расползаются темные волны подозрения.

— Вась, не похоже. Я ее плохо знаю, но по жестам, мимике, интонации она походила на человека, который уверен в своих словах.

Сказать, что меня это напрягло — значит ничего не сказать. Что могла придумать эта блондинистая змея, я даже предположить не могла.

Черт, неужели есть лазейка?

Проснувшийся страх потерять Тимура, сплелся с яростным желанием поехать к ней домой и повыдирать все косы, чтобы неповадно было к нам соваться. Как же надоела эта озабоченная мартовская кошка, переходящая все рамки в своём стремлении добраться до Тимура. Моего Тимура!

— Ты давай спи, а я пожалуй, пока почитаю, что есть в законодательстве Ви Эйры по рабству. Планшет твой где?

— В моей комнате, на столе.

— Пойду возьму, — неторопливо поднялся на ноги и побрел к выходу.

Правда через несколько шагов остановился и приподнял ближе к глазам край футболки, — и ведь ни один паразит не сказал, что наизнанку!

Недолго думая, через голову стащил футболку, вывернул, и уже было собрался одеть обратно, но в последний момент ухмыльнулся и отбросил ее в сторону, на кресло. Надо же, жаркий какой!

Перевернувшись на спину, уставилась рассеянным взглядом в потолок, мыслями возвращаясь к вчерашнему дню. К тому, с каким трепетом сидела в салоне, пока мастер колдовал над прической и макияжем.

Настолько срослась с образом сушеного абрикоса, что просто млела, рассматривая своё нормальное отражение в зеркале. Это непередаваемое ощущение эйфории, триумфа от того, что все на месте, все вернулось на круги своя. А ещё трепет от мысли, что предстану в нормальном виде перед Поросёнком, который считает, что я на женщину нормальную не похожа.

К дому подъезжала на такси, уже не в силах сдержать дрожь предвкушения.