Жаркий Август. Книга вторая

Увидеть отца, который, наверное, уже успел его похоронить, зная дурной характер и способность нарываться на неприятности. Изнутри затапливает горячее нетерпение. Хочется бежать прямо сейчас. Домой, не оглядываясь, не вспоминая ни о чем. Домой, где можно начать жизнь заново, попытаться забыть кошмар последних лет и стать другим человеком. Тем самым, которым был до Ви Эйры.

Он не знал, возможно ли это в принципе после всего пережитого на жестокой планете, но желал всей душой.

Эх, Васька, Васька! С тобой всегда, с самого начала все не так, как с другими.

Усмехнулся, вспомнив, как она мялась, сидела, ерзая на месте, словно ежа подложили. Ждал от нее слов признания, но совсем иного. Думал, мается, потому что не знает, как сказать о том, что испытывает к нему, а оказалось все совсем не так.

Она его отпускает. Невероятно. Даже несмотря на то, что их общение давно не укладывалось в рамки раб-хозяйка, он даже мыслей не допускал, что она пойдет на такой шаг.

Тихо рассмеялся:

— Партизанка, блин!

Спать не хотелось идти, совершенно. Во-первых, эта новость начисто лишила покоя, взбудоражила, будто в душу бомбу ядерную скинули. Все перевернула, перетрясла. Во-вторых, никак не мог избавиться от опасений. Что если утром встанет, и обнаружит, что это был всего лишь сон? Красивый, реалистичный, безумно желанный, но все-таки сон. Такого разочарования не перенести.

Сидел, уставившись в одну точку еще не меньше часа, после чего все-таки заставил себя идти спать.

Кажется, или сегодня они действительно сияют по-другому. Ярче, таинственней, призывнее?

Утро встретило хмурым, не по-летнему тяжелым серым небом. Казалось, тучи чуть ли не задевают набухшим брюхом за верхушки деревьев. Одинокие небольшие капли дождя редкими брызгами разбивались об окно. На душе скребли кошки, потому что сейчас от вчерашней эйфории не осталось и следа.

Мрачный, как то самое серое небо, собрался и вышел из своей комнаты. Хотелось немедленно поговорить с Василисой, но сдержался. С одной стороны, неудобно ломиться к ней в комнату и спозаранку приставать с вопросами. А с другой, жуткий страх, что вскинет на него удивленный взгляд и поинтересуется: ""Тимур, ты о чем? Что за нелепые фантазии"".