Жаркий Август. Книга вторая

Видеть, мать твою, что в них отражается.

— То, что ты сказала, это…

— Правда, — кивает. Наконец смотрит прямо на него — открыто, не прячась, не скрываясь, как это было в последние дни.

Внутри творится не пойми что. Разлад такой силы, что забыл все слова. Надо ведь что-то сказать? Спросить, не шутит ли или… или что? Да, хр*н его знает, что надо говорить! Тут дышать-то не получается, не то, что звуки из себя выдавливать.

Васька смотрит на него, и в красивых глазах тепло отражается, радость, чуть прикрытая какой-то непонятной ласковой грустью.

Нападает ступор. Полнейший. Тело будто свинцом налилось, и по венам вместо крови тяжелая ртуть перекачивается. Постепенно, продираясь сквозь джунгли подозрений и недоверчивости, приходит осознание.

Не шутит!!! Ведь ни хр*на не шутит! Васька не из тех, кто будет такими вещами играться. Только не она.

— Я подала документы полтора месяца назад, — взволнованно и как-то смущенно произносит, нервно потирая руки, — так что осталось тебе ходить с браслетами два с половиной месяца.

Хр*н с ним, с водопадом!

В голове не укладывается, что эта ошеломительная новость не снится ему, не является бредом воспаленного мозга.

Васька его отпускает!

Нет сил сдвинуться с места, сказать хоть что-то. Буквально парализовало.

Черт! Этого ведь просто не может быть? Да?

Она поднимается на ноги и тактично уходит к себе, напоследок легко прикоснувшись к плечу. Место касания горит, будто клеймо поставили, и от него жар по всему телу расползается.

Два с половиной месяца! Два гр*баных месяца с хвостиком! И все! Конец этого затяжного безумия.

Она отпускает.

Минут сорок сидел в гостиной, сцепив руки в замок и глядя в одну точку. Эмоции вели нешуточную борьбу. Оголтелая радость то накатывала, то уступала место сомнениям. Может, что-то не так понял? Или Василиса как-то не так выразилась?

Бл*дь, да как не так-то? Прямым текстом сказала, что подала документы на освобождение! Прямым, мать твою, текстом, глядя в глаза!

Откинулся на мягкую спинку кресла, прикрыв лицо руками, чувствуя, как с каждой секундой все больше охватывает ураган, который не сдержать.

Трясло, било крупной дрожью, выворачивало внутренности наизнанку, и впервые за три года не от страха, боли, тоски и безысходности, а от неимоверного восторга, смешанного с дикой эйфорией.

Два с половиной месяца и он свободен! И можно вернуться домой, к нормальной жизни.