Земля Сияющей Власти

И судьбы разные.

Глыбы серого известняка он брал у дороги за пасекой – добрых триста метров от стройки! Технология передвижения их была отработана и доведена до совершенства. Афанасьев не делал ни одного лишнего движения, орудуя вагой. И успевал еще говорить.

– Не легче ли камни скатывать с горы? – спросил Мамонт. – Пусть больше расстояние, но ведь под гору!

– Легче, – согласился он, всаживая рычаг под глыбу. – Я уже скатывал… Но мне нужно, чтобы было труднее. А труднее, когда камень втаскиваешь на гору.

Чтобы было двойное значение.

– Какое же второе?

Иван Сергеевич на секунду замедлил движение, словно поразмыслил: сказать – не сказать? – и решил положительно.

– Ко мне приходил Авега… Принес хлеб и соль… Ты же помнишь, что со мной случилось? Там, в «империи» Тойё?.. Меня травили уколами, ты знаешь. А избавиться от страха перед Хамарой ничем невозможно, лекарства не помогают… Авега сказал, что у меня размягчился мозг. Это действие препарата… Я находился в состоянии Великого Хаоса.

Я – человек Земной, а стал Земноводным, размягчился мозг. – Он на мгновение вскинул глаза. – Впрочем, ты Вещий, что тебе рассказывать… Поэтому я стал терять память и жил иллюзиями. Я здесь так воевал с Хамарой…

– Воевал? – переспросил Мамонт.

– Каждый день, утром и вечером… Выдерживал такие атаки! А наши так ни разу и не пришли на подмогу. Один против всего Дальнего Востока… Ну и проиграл все сражения. Не хватало ракет. – Он вздохнул перед тем, как в очередной раз опрокинуть глыбу.

– Авега мне сказал: чтобы мозг снова затвердел до нормального состояния, надо испытать земное притяжение. Иначе так и будешь воевать сам с собой.

– И как же ты его испытываешь?

– Да это несложно. Земля притягивает, если ее обрабатывать и строить. Вот потому я строю дом и пашу поле… Знаешь, и дело идет на поправку. Я уже стал вспоминать детство… И не тянет больше играть в войну.

– Ты избавился от страха перед Хамарой?

– Когда построю дом и сниму урожай – избавлюсь, – перекантовывая глыбу, проговорил он.

– Надо трудиться, как пчела… У меня была предрасположенность к размягчению мозга, потому препарат Тойё подействовал. Я же любил сладострастие… Это прямой путь к Хаосу.

Между разговорами Афанасьев докатил камень до стройки и, не снижая темпа, потащил его наверх. Это была самая трудная часть.

– Еще шестнадцать! – хрипло проговорил он и сорвал с себя рубаху, стал отжимать ее, как отжимают половую тряпку.