Земля Сияющей Власти

У него почему-то началась рвота, но желудок был пуст, и он лишь длинно рявкал, как опоенный телок.

– Что, сука, рычишь? – спросил по-русски Арчеладзе. – Припалило задницу?

Не то что биться насмерть, а и драться уже не было никакой охоты. Противник еще пару раз рыкнул, болезненно выпрямился и отер рукой грязную, черную физиономию.

– Эй, ты что, негр? Черный? – по-английски крикнул полковник.

Пехотинец словно проснулся, услышав родную речь.

– Ты русский? – снова спросил он.

– Ну, русский, русский! И что?.. Вот заладил!

– Я ему говорил, что ты – русский!

– У тебя что, заклинило?

– Ты что-то спросил?

Арчеладзе попробовал перевести свою фразу на английский, но, кажется, противник ничего не понял.

– Я с камня прыгнул, – почему-то сказал он. – С высокого камня, в двадцать пять футов.

– Оно и видно, что прыгнул, – проворчал полковник. – Пилишь, как пластинка заезженная…

Пехотинец почти на четвереньках выбрался на дорогу, сел по другую сторону горящей машины.

– Я был вынужден это сделать, – признался он.

Его плохо было слышно из-за треска и гула пламени, доносились лишь отдельные слова. Арчеладзе показал на свои уши.

– Что ты там бормочешь? Говори громче!

– Реабилитация в психиатрическом блоке!

– Да-да, понял! Крыша поехала?

По-английски это звучало невразумительно. Теперь тот сделал знак, что не слышит.

– Я сказал: ты что, душевнобольной?

Пехотинец помедлил, пытаясь оттереть грязь с лица, потом встал и короткими тяжелыми шагами приблизился к Арчеладзе, обойдя стороной пожар на дороге.

– У меня отменное здоровье.

– Чего же ты прыгаешь с высоких камней? А потом драться кидаешься? Ты посмотри, случайно, шерстью не оброс?

– Шерстью? Почему я должен обрасти шерстью?

– Возможно, одичал в Боснии. А возможно… мазью какой-нибудь натерли.

– Нет, нет, напротив, я получил здесь много, очень много… Много полезной информации.

– И по голове получил. У тебя же повязка слетела, рана кровоточит.

Пехотинец потянулся было рукой к голове, но отдернул ее, вспомнил, что грязная.

– Ничего, до свадьбы заживет! – сказал Арчеладзе по-русски.

Он опять не понял.

Спину жгло от огня, палило обожженные места, а по груди и ногам пробегала дрожь. Заря дотаяла и в воздухе вместе с искрами засверкали снежинки, округлые, как зерна, и называемые в России крупой.

– Я видел тебя на фотографии, – неожиданно заявил пехотинец.