Земля Сияющей Власти

Проблесковый маяк плавно проплыл мимо на небольшой высоте, послышался вой турбин и отчетливое хлопанье несущего винта.

– Хамара! – крикнул Афанасьев. – Хамара там! Я знаю!

Вертолет ушел в сторону зимника…

Оставался один путь – вперед. Мамонт погнал машину по целинному снегу, не включая фар. И едва дорога пошла на подъем по склону одиночной горы, за которой высадился десант, он повернул к болоту и через двадцать минут оказался в чистом бескрайнем поле. Почва промерзла хорошо, снег еще был неглубоким, вездеход летел, не встречая преград, и лишь чуть покачивался на буграх мерзлотного вспучивания торфа.

Если рев дизеля и услышали из засады за горой, то настигнуть его сейчас могли только по воздуху. А пока вызванный по радио вертолет рыщет над болотом в поисках выходного следа, он успеет одолеть открытое пространство и уйти в лес.

Гора с засадой давно осталась позади, а белое пространство никак не кончалось. Мамонт на ходу высовывался в верхний люк, чтобы осмотреться: на линиях горизонтов не было ни мигающей звезды вертолета, ни близкого леса, и подступало чувство, будто он заблудился, попал в некий заколдованный и бескрайний круг.

Сориентировался по звездам, по белому хребту на фоне неба, нет, двигался все время прямо. Прошло не менее получаса, а впереди так и не появилось ни одного темного пятна.

Такого огромного болота в этом районе не могло быть!

Зато за спиной в небе вспыхнул прожектор, еще далекий, однако повисший над болотом, – искали след! Мамонт уже не спускался в кабину, лишь нащупал за спинкой сиденья автомат и вытащил его наружу.

Стоит «охотникам» заметить свежую колею на поле – вытропить вездеход минутное дело.

Неожиданно впереди, в белом пространстве, засветился маленький призрачный огонек, запрыгал между небом и землей, и машину сразу затрясло на кочках. Мамонт нырнул в люк, ударившись затылком о край, схватился за ручки управления и увидел, что вездеход несется уже по лесу, на счастье, мелкому, худосочному сосняку, подминая его гусеницами, а в десятке метров, на взгорке, – едва различимые стволы матерого бора.

Он остановился, перевел дух: заиндевевшая на морозе тайга была совершенно белая, словно обряженная в маскхалат. Между высокими соснами на уступе едва различимой горы светился огонь и вырисовывались смутные очертания какого-то большого строения, тоже подернутого куржаком. Мамонт толкнул Афанасьева.

– Ты что-нибудь видишь?

Иван Сергеевич глянул сначала сквозь лобовое стекло, потом переложил Ингу на капот и выглянул из люка.