Запрет на тебя

Ни за что, Марин!

– Ну, Дань…

– Выйди на хрен, Марин! – повышаю голос, не замечая того, что сваливаюсь в панику. – Шуруй в свою комнату, сказал. Если страшно, маме звони! Какого хуя сюда притащилась? А если бы я оставил тебя на даче одну? Ты, блядь, хоть когда-нибудь головой своей думаешь? Или она у тебя только для красоты?!

Лица ее в темноте не вижу. Но обиженный вздох поймать приходится.

– Сволочь бессердечная! – выталкивает она с отчетливой дрожью.

– Именно так, – подбиваю я.

Стискивая челюсти, торможу дыхалку.

Мою, блядь, простынь… Просто немыслимо!

– Спокойной ночи, Дань… – шелестит она из темноты.

– Доброе утро, Марин! – рявкаю я. Включаю бра и дергаю свою простынь обратно. – Выплевывайся. Немедленно! Иначе сам тебя вытряхну.

– Ты нормальный? – визжит кобра. Поелозив задницей, садится, но убираться не спешит.

– Забуду. Конечно, – для самого себя какие-то странные, задушенные, крайне глухие интонации выдаю. А потом быстро вдыхаю и резко выкрикиваю: – О тебе, блядь, забудешь!

Чарушину это, к сожалению, не отталкивает.

Лишь подбивает на подстрекательство.

– Проверим?! Проверим, Дань?!

– Нет, Марин! Нет!

Только после этого между нами прокрадывается первая затяжная пауза.

– У тебя какой-то жесткий пунктик против совместного сна… – шепчет Чарушина крайне тихо. Без особых эмоций, почти ровно. Немного задумчиво. – Я бы могла помочь тебе от него избавиться.

– Нет, Марин.

Не могла бы. Потому что я не хочу от него избавляться.

Это не просто психологическая блокада, хотя и она тоже. Это прежде всего сознательный выбор.

– Дань… Ничего в этом страшного... Давай заночуем вместе, и ты сам поймешь, что…

– Нет, Марин, – повторяю в разы жестче.

– Тебе, что, меня совсем не жалко? – пищит она, в очередной раз меняя тон. – Сможешь спать, пока я там одна-одинешенька от страха трясусь? Сможешь?!

– Смогу! – заверяю чересчур агрессивно. – Прекрасно, Марин, спать буду! Чудесно! Как обычно!

– Ну и… Ну и ладно, Дань! – выдает крайне высоким тоном. На самой верхней октаве он дрожит.