Запрет на тебя

Лишь смотрит, смотрит…

Что за черт?"

"– Я нашла точку, которую ты ласкал языком, – тарабаню задушено. – Я трогала ее, думая о тебе… Вспоминая, что делал ты, массировала… Кружила, пока не взорвалась… Но это было не так! Не так остро, как тогда с тобой!

– Блядь… Маринка… Блядь… – стонет и, качнувшись ко мне, прикладывается лбом о мой лоб. То ли силу не рассчитывает, то ли внутри меня какой-то свой сбой – звенит в голове. – Эта точка называется клитор.

– Я знаю! – возмущенно заверяю я, но голос не повышаю. Все на пониженных, крайне интимно.

– Знаю, конечно. Просто когда она была для меня клитором – это являлось всего-навсего теоретической информацией. А теперь… Теперь эта точка – живой проводник в мир моего удовольствия. Я даже придумала для нее имя.

– Какое? – хрипит Даня незамедлительно.

– Не скажу тебе. Рано!

Сталкиваемся дыханием.

– Связать бы тебя, и на растяжку!

Услышав это, замираю. Кажется, даже сердце биться прекращает.

– Больной, что ли… – язык заплетается, когда это шепчу.

Сама не пойму, от чего пьянею.

– Больной, да, – подтверждает без колебаний. – А ты, думаешь, здоровая? М?

– Не знаю…

Отталкиваю и убегаю. Знаю, что следом помчится. Корректируя план, практически на ходу босоножки скидываю и несусь сразу на пляж. К той части береговой зоны, которая недоступна для туристов, но опасна появлением кого-то из семьи или соседей.

У морской кромки оборачиваюсь, Даня тоже замирает.

Смотрит… Смотрит… Топит страстью и голодом.

– Не гони, Марин… – звучит, как никогда сипло.

Я киваю. Поднимаю руки и скидываю лямки платья. Одну, затем вторую… Медленно тяну лиф вниз. Оголив грудь, притормаживаю. Сосков будто не воздух касается, а языки пламени. Прижигает, заставляя вздрогнуть.

– Марина… – выдыхает и умолкает.

С силой стискивает челюсти и с шумом тянет носом кислород. Замечаю, как раздувается на мощном подъеме его торс. Кажется, вот-вот футболка затрещит.

Мне хочется, чтобы она разлетелась.

– Не гони, сказал… Тормози, блин… Маринка…

Снова киваю. Вздыхаю и продолжаю.

Скатываю ткань по бедрам. На улице больше двадцати градусов, а мне вдруг холодно становится. Покрываюсь мурашками с головы до ног. Особенно когда платье падает, и приходит черед снимать последнюю деталь одежды. Тонкие кружевные трусики поддаются не сразу, слишком сильно у меня дрожат руки. Сержусь на нервах и, отбросив намерение быть запредельно-сексуальной, решительно сдергиваю раздражающую вещицу. Отбрасываю, не задумываясь, как после купания искать буду.