Запрет на тебя

– Ты представляла себя на месте этой шлюхи? – выдыхаю ей в лицо."

"Не могу, блядь, не спросить. Свирепо тяну запах ведьмы и достигаю той точки, когда уже готов сдернуть штаны и тупо дрочить. Перед ней.

– Какой шлюхи? – бесит непониманием явно намеренно.

– Из ролика.

– Нет, – цедит, прицокивая языком.

– Врешь!

– Ты придурок… Мне просто было интересно посмотреть!

– И что именно тебя там так интересовало? Член? Могу показать вживую.

Сам, мать вашу, не верю, что предложил нечто подобное Чарушиной.

Благо она соглашаться не собирается.

– Больной, что ли?! – задыхается возмущениями. – Хуже, чем я думала!

– Хуже, – подтверждаю я. Натужно тяну кислород. Глядя на кобру, облизываюсь. И выдаю: – Покажи мне что-то сама.

Маринка дергается. И так получается, что я почти наваливаюсь на нее сверху.

Стону, пока в теле закорачивает и перебивает нервные контакты.

Сука, с ведьмой я почти инвалид.

– Ничего я тебе показывать не буду… Отвали от меня, извращенец… Бухой придурок… Отвали, сказала!

– Не ори ты, – цежу ей в шею.

Она вздрагивает, будто высоковольтный провод к ней приставил.

– Буду орать… Буду, маньяк… Если ты не уберешься, я весь дом разбужу!!! Слышишь?! Даня, блин… Даня… – на последнем выдохе вместо ее обычной злости улавливаю какой-то страх.

И меня будто ледяной водой окатывает. Отталкиваясь, нахожу взглядом ее глаза. Они блестят. Губы дрожат. Пока Маринка их не закусывает зубами.

– Пошел вон, сказала…

4

И эти глаза… Я подыхаю.

© Даниил Шатохин– Данька, сейчас же оставь телефон, – мягко ругается мама Таня. Загнав пальцы в торчащие дикарем на моей макушке волосы, треплет их и смеется. – Поешь нормально, голова пройдет.

Сглатываю собравшуюся во рту слюну и впервые за утро осмеливаюсь посмотреть ей в глаза. Зачатки совести тут же активизируются и разрастаются до чего-то вполне полноценного и весьма ощутимого. Чувство вины рубит, как обух топора. Прямо по башке.

Тяну кислород и улыбаюсь.

– Спасибо, мам Тань. Обожаю вас и ваш бульон от похмелья.

– Я знаю, – отзывается почти нараспев. – Все вы по нему периодически фанатеете, – опуская тарелку перед опухшим с перепоя Жорой, снова смеется.

Картина маслом. Не могу не заржать, уже вполне искренне. Делаю снимок, этот гигантский бобер даже не отдупляется.

– Телефон, – трясет мама Таня пальцем.