Запрещенные слова. Том первый

— Дубровский, — все-таки произношу я.

Тамаре Леонидовне за пятьдесят, так что она быстро понимает что к чему. Лукаво прищуривается, потом выразительно моргает.

— Не женат, — говорит заговорщицким голосом, пряча улыбку хорошей сплетницы. — За ним девки табунами да мимо. Очень серьезный. Далеко пойдет.

Это совершенно иррационально, что похвалу незнакомого «Дубровского В.» я почему-то воспринимаю с легким вкусом гордости. С другой стороны, хватаюсь за это как за повод. Так себе, но хоть какое-то прикрытие своего откровенно не очень правильного любопытства.

— Вот и мне показалось, что парень умный, — сочиняю на ходу историю с машиной, «приукрашивая» ту часть, где он якобы предложил провести диагностику моей «медузе». Почти стыдно. — Я всегда за хорошие кадры бьюсь — за ваши, за наши. Нам все время приходят от партнеров запросы на переквалификации…

Я сейчас очень сильно тяну сову на глобус.

Но Тома отвечает коротким: «Скину».

Поболтав еще пару минут приличия, прощаюсь, ухожу.

Пока дохожу до выхода, телефон пищит входящим от нее.

Так любопытно, что открываю прямо на лестнице, пока идут до такси.

Господи, как же чертовски неудобно без своих «колес».

В профиле у Дубровского типовое фото на документы: со всем его пирсингом, с той же прической. Но вид у него здесь суровый, как будто стояла задача этим фото пугать трепетных дев.

Веду взгляд в строку ФИО: Дубровский Вячеслав Павлович.

«Вячеслав…» — мысленно кручу его имя на языке.

Вячеслав — это как? Слава?

Сла-ва.

Прыгаю в такси, и уже злюсь на себя за то, что это «сла-ва» заело в голове как испорченная пластинка. Его брутальному виду подошло бы что-то другое, потому что вот это Сла-ва — как будто… слишком… щекочется? А с другой стороны, ну блин — он же и правда Слава-Вячеслав.

— А можно сделать погромче? — прошу водителя подкрутить музыку, надеясь, что идиотский мотив современной попсы, выколотит имя Дубровского из моей головы.

Скольжу взглядом дальше по строчкам.

Это ни на что, конечно, повлиять не может, но все равно скрещиваю пальцы, прежде чем посмотреть в графу даты рождения.

А, черт.

Двадцать восемь ему исполняется двадцать пятого октября, через две недели.

А мне в феврале — тридцать три.

Пять лет.

Я закрываю документ, смахиваю сообщение, чтобы больше и не смотреть.

Ему на два года меньше моей самой минимальной планки. И в принципе он на пять лет младше меня.

Пять лет, Май.

Все, забудь.