Запрещенные слова. Том первый

 — Слава, я просто… случайно…

— Ты просто сунула свой любопытный нос туда, куда тебя не просили. — Его голос резкий, категоричный, как удар хлыста. — Решила, что раз увидела верхушку айсберга, то все знаешь и имеешь право устраивать мне судилище, Би?

На этот раз его «Би» звучит как ругательство.

И взгляд снова такой же, как в тот вечер — когда он оставил меня одну, когда смотрел на меня сверху вниз так, будто все обо мне знает.

— Один-один, — снова «выстреливает» мой рот.

Он подходит ко мне вплотную. Его глаза — два куска льда.

— Ты ни черта обо мне не знаешь, Майя, — выплевывает мне в лицо. — Ты не знаешь абсолютно, блядь, ничего. Ты видишь только то, что хочешь видеть. Картинку. Фасад. Ты понятия не имеешь, что значит по-настоящему бороться и каждый день вставать с кровати, когда хочется просто сдохнуть. И собирать себя по кускам, когда от тебя нихуя не осталось.

Он замолкает, делает глубокий, рваный вдох.

Я пытаюсь вставить слово, что-то сказать, извиниться, объяснить, но Слава снова рубит с плеча.

— Зачем говорить, что простила, Би, если не простила? — Вопрос риторический — это ясно без уточнений.

Он разворачивается, идет к своей машине.

— Слава, подожди! — кричу ему вслед, хотя понятия не имею, что делать, если он действительно остановится.

И замираю как вкопанная, с абсолютно деревянными губами, потому что он действительно поворачивается.

— Знаешь, что самое смешное? — говорит он, глядя куда-то в темноту — не на меня. — Я правда поверил, что ты… простила.

Он садится в джип.

Мотор ревет, ослепительные фары режут темноту.

Машина срывается с места, оставляя за собой облако выхлопных газов и меня.

Одну.

Посреди пустой, холодной парковки.

Совершенно раздавленную.

Глава тридцать шестая

Утро пятницы встречает меня оглушительной, звенящей тишиной в собственной квартире. Я стою перед ростовым зеркалом в гардеробной, и женщина в отражении смотрит на меня с холодным, отстраненным любопытством. Она мне почти незнакома."

"Сегодня я позволю себе быть красивой.