Запрещенные слова. Том первый

Смотреть, как он уверенно раскатывает по нему латекс — отдельное удовольствие."

"Резник подталкивает меня на спину, упирается предплечьем у меня возле головы, второй рукой глядит грудь, живот, и снова между ног. Входит в меня пальцами, заставляя нервно дернуться от предвкушения. Делает меня еще более мокрой.

Целует, сплетает наши языки, одновременно с тем, как головка члена упирается в мои складки.

Мягко надавливает бедрами.

Пробует и оценивает мою реакцию.

Я снова подмахиваю: «давай, еще…»

Член плавно входит в меня, заполняя без остатка.

Громко дышу, наслаждаясь первым проникновением. И почти сразу хочется еще.

Поднимаю колени к его ребрам и удовлетворенно стону, когда Резник понимает намек и наваливается сильнее, чуть агрессивнее.

Без компромиссов.

Качает бедрами, наращивая темп.

Целуемся глубже, как будто в унисон движениям внизу.

Рука на моей груди сжимается крепче, пальцы трут сосок.

Я, осмелев, разрываю поцелуй, толкаю голову вниз.

— Да, так… — удовлетворено дышу, чувствую как язык обводит ареолу, а зубы — прикусывают.

Мне не нужно долго, чтобы добраться до оргазма.

Он не острый и пронзительный, а плавный, по нарастающий. Вместе с частым мужским дыханием, шлепками тела об тело, моим собственным удовлетворенным стоном.

Резник не задерживается надолго — толчки становятся резче, теряют правильный темп, которым он выколитил из меня сладкие искры. На последних движениях уже просто на оттяжке. Снова целует меня — рот в рот, жадно и с голодом.

Его тело в момент оргазма замирает, покрывается мурашками под моими пальцами.

Мне в губы раздается сорванный мужской рык.

— Я тебя хотел вот так с первой минуты, как увидел, — признается еще вперемешку с попытками отдышаться. Смотрит в глаза. Целует. Он меня вообще почти не прекращая целует — и это абсолютно фантастически приятно.

— Ожидание того стоило? — слежу за его реакцией, хотя прекрасно знаю ответ. Он положительный, он, как и наш секс, приятный и понятный.

— Ожидание превзошло ожидания, — шутит Вова.

Нет, все-таки, даже с его членом внутри — все еще абсолютно твердым — называть его «Вовой» я пока не могу.

— Кажется, у нас нет мяса к пасте, — трусь носом об его нос.

— Ерунда, у нас есть салями с ярмарки.

Он обнимает меня, перекатывается на бок, забрасывает на себя мою ногу и гладит бедро ладонью. Уже как-то особенно, по собственнически, или мне так просто кажется?

Я не знаю, оправдались ли мои ожидания, потому что у меня их просто не было.