Запрещенные слова. Том первый

Я не то, чтобы вижу — скорее, чувствую читающийся на его лице вопрос: «Разрешишь мне все?»

Медленно киваю, но тоже абсолютно без понятия, происходит ли это физически или только в моем воображении.

Но каким-то образом все работает, потому что Резник обхватывает мое лицо ладонями, наклоняется и сразу налетает на мой рот — жарко, без стеснения и осторожности. На секунду даже кажется, что он вот так немножко мстит мне за то, что столько времени его динамила.

Язык очерчивает мой рот изнутри, лижет, помечая своей слюной.

Щетинистый подбородок немилосердно трет кожу, но это даже немножко приятно.

Я подаюсь, расслабляю шею и позволяю держать мою голову так, как ему хочется. Или как нам обоим нужно, чтобы найти идеальный градус совпадения?

Мне нравится с ним целоваться, определенно. Хороший знак. Мужчин с которыми у меня был секс, в моей жизни было гораздо меньше чем тех, которых я забраковала еще вот на этом этапе. С Резником все хорошо и мое тело, само вливаясь в крепкие мужественные изгибы, как будто подталкивает: «Давай, тут может быть интересно…»

Я не знаю, кто из нас делает первый разворот в сторону гостиной, скорее всего — это обоюдный порыв.

Мы продолжаем целоваться, пока шаг за шагом идем туда — где потрескивает камин и пахнет хвоей.

Пальцы Резника безапелляционно тянут за «собачку» молнии на моей толстовке.

Мои в ответ несмело подевают края его свитера.

Обе вещи почти синхронно падают на пол.

Я вздыхаю, потому что мы разрываем поцелуй с влажным очень «18+» звуком.

«Слава Богу!» — орет моя счастливая внутрення женщина, потому что содержимое рубашек моего требовательного генерального абсолютно соответствует его самцовым повадкам. Он крепкий, подкачанный, без выразительного пресса, но с подтянутым животом. Явно занимается спортом, держит себя в форме. Волос на его теле немного — они короткие и темные, покрывают грудь, немного ребра и еще меньше — живот, стекая за ремень той самой выразительной «дорожкой».

Мне определенно нравится вид.

Спортивные мужики — мой типаж, это абсолютно. Мягкое, прости господи, пузико или отвисшие сиськи убили бы мое возбуждение на корню."

"Я так увлечена своим восторгом, что не сразу соображаю — он же меня тоже рассматривает.