Записки провинциальных сыщиков

Арестовал Малку Якобсон, которая показала, что у нее бывают в квартире свидания «хороших людей с барышнями, посидят себе хорошо, благородно, и никогда скандалов не было, а что вы спрашиваете, почему переделываю комнату – так у меня бывают гости, которым не нужна спальня, а только гостиная, и даже неприлично, когда вдруг кровать стоит. Впервые слышу о векселях, какое мне дело, что у них там делается, – я получаю за визит».

Ваську-Пилу разыскать не удалось. Судебный следователь вытребовал из Харькова все векселя.

Присяжные заседатели признали Никифорова виновным в вымогательстве и в подлоге. Финкеля и Закутина признали виновными только в подлоге и дали снисхождение. Соболеву и Якобсон оправдали. При выходе из суда встретил Хордамьянца, хитро улыбающегося.

– Что ж? Вы довольны приговором?

– Даже совсэм очень.

– Почему так; разве вы сомневались, что векселя будут уничтожены?

– Нэт. Я давольный, что Надя даром получаю.

– Поздравляю. Смотрите, чтоб она вам не устроила хипыша.

– Нэ устроит, хорошая барышня. Благодарю вам, что хорошо распродался.

Послесловие: забытые герои

Из дореволюционных сыщиков, благодаря их собственным воспоминаниям, наиболее известны Иван Дмитриевич Путилин и Аркадий Францевич Кошко.

В 2005 году петербургский историк Лев Лурье, опубликовав сборник очерков «Преступления в стиле модерн»[241], вернул из небытия еще одного великого сыщика – Владимира Гавриловича Филиппова, а также имена и деяния его помощников – Мечислава Николаевича Кунцевича и Карла Петровича Маршалка. На этом плеяда «русских шерлоков холмсов» и исчерпывается.

За гигантами идут фигуры второго ряда, их тоже немного.