Западня. От него не сбежать…

Что мне теперь делать? Это же шанс…или…

Глава 8

В субботу вечером Ромку наконец-то выписывают из больницы. Выглядит он, конечно, устрашающе, но я рада, что теперь буду не одна. За эти годы я так привыкла, что он рядом. Веду себя как наседка.

– Ты тут без меня вообще не ела, что ли? – брат хлопает дверцей холодильника и опускается на стоящий рядом стул с банкой вишневого йогурта в руках.

– Ну так, набегами, – щелкаю кнопкой на чайнике, и тот начинает тихо шуметь. – Как ты? Синяки вон пожелтели уже.

– Лучше всех.

Не бери в голову, – Ромка отправляет в рот еще одну ложку и внимательно на меня смотрит.

– Что?

– Серьезно? У тебя тут апокалипсис происходит, а ты спокойная как танк.

– А смысл рыпаться?

– И чью сторону занимаем? – братец вытягивает шею и резко морщится, все еще больно. Бедный мой."

"– Не знаю. Я не доверяю Вите, но и Клим… Он как бы тоже не самый надежный элемент в этой цепочке.

– Когда банкет?

– Через три часа.

– И ты еще не на макияже?

– Девочка должна вот-вот приехать, – опускаю взгляд и пристально смотрю на свои пушистые тапки.

На кой черт я их купила? Розовое уродство.

– И все же я считаю, что нам стоит держаться поближе к Вяземскому. Если ты ему расскажешь про Витькины планы… думаю, заработаешь доверие.

– Будто бы я об этом не думала, – вновь смотрю на брата. Он сидит в расслабленной позе, темные волосы взъерошены, а черные глаза поблескивают каким-то азартным предвкушением.

– Давай я ему скажу. Ну типа сама ты к нему идти боишься.

– Обалдел? Дома сиди, скажет он.

– Ой, Лу, мне не десять, – закатывает глаза и даже хочет пожестикулировать, только вот облом. Боль ползет по его лицу гримасой.

– Но и для семнадцати умишка маловато. Это надо было так вляпаться с этой наркотой.

– У меня перед глазами всегда был достойный пример, – брат ухмыляется, а я закатываю глаза. Юмор у Ромы своеобразный, но бьет точно в цель.

Тут он прав, нормального примера перед глазами у него и правда не было. Я вечно варилась в каких-то мутных делишках.

Помогала Вите. Последние четыре года только помогала, желание спать с ним отпало, а он не из тех, кто будет брать силой. Если после аборта, вереницы обещаний, псевдопомощи с адским моральным давлением я еще верила в его слова и надеялась на счастливое будущее, будучи полной закомплексованной дурой, то тогда, четыре года назад, все кардинально изменилось. Он окончательно перешел черту в своих играх. Отправил к какому-то партнеру, я должна была передать документы.