Заоблачная Академия, или Единственная для дракона

Могу устроить приемной комиссии точно такой же фейерверк, как и на драконьем острове!

Оставались еще два экзамена, и с ними дела обстояли значительно хуже.

Первый был по общим наукам – ну что же, мне предстояло вспомнить все то, чему меня учили в школе. Я серьезно сомневалась, что математика и законы физики в этом мире сильно отличались от наших, но после летающих островов здесь можно было ожидать чего угодно.

И последний экзамен – в этом я даже не плавала, а давно уже утонула – был по Всемирной Истории этого мира, о которой я не имела ни малейшего представления.

Но за оставшиеся дни я собиралась хоть что-то прочесть и запомнить.

Винсент тут же с готовностью сообщил, что в «Сторожевой Башне» собрана неплохая библиотека, и пообещал помочь мне с книгами. И вообще – он поможет во всем, что потребуется, стоит только к нему обратиться. Единственное, в чем ему будет трудно оказать мне содействие, так это в советах насчет женской одеждой, потому что негоже наследнице Лорейры расхаживать в казенных штанах!.

Но он готов выделить необходимую сумму на новый гардероб.

– Думаю, дочка, тебе стоит обратиться к Эвелин. Быть может, она сумеет подсказать что-то о… всяких женских штуках? Признаюсь, я ничего не смыслю в этих ваших платьях и кружевах.

Судя по его виду, ситуация Винсента порядком смущала, но при этом он пытался придумать, как нам ужиться всем троим. И еще, выгонять Эвелин, несмотря на ее склочный характер и постоянные скандалы, лорд Росманн не собирался.

– Я обязательно с ней поговорю, – кивнув, пообещала ему.

– Так вот, Эвелин… – вновь замявшись, произнес Винсент. – Она бывает очень мила. Надеюсь, вы с ней найдете общий язык.

И уставился на меня с виноватым видом.

– Винсент, – улыбнулась я, – вы взрослый мужчина, и это ваше личное дело, с кем вы проводите свободное время. К тому же я свалилась вам как снег на голову. – Выдохнула с облегчением, потому что здесь все-таки знали, что такое снег. – Скажу вам сразу, мне все равно, даже если вы заведете себе целый гарем.

И о гаремах здесь тоже слышали, существовало и такое слово в их словаре. Именно поэтому я вновь решила вернуться к гарему, который Винсент Росманн завел себе девятнадцать лет назад.

– Мне нужны имена, – сказала ему, – тех четверых, кто мог быть моей матерью.

Кивнув, он не стал откладывать дело в долгий ящик, и довольно скоро я обзавелась бумажным листом, на котором все их и записала.

Те самые имена.

Виктория Аллен, Беатрис Корсон, Труде Ирсен и Доминика Стейлз.