Заоблачная Академия, или Единственная для дракона

 – Ни Всемирной Истории, ни кроссу, а уж тем более канату это не под силу.

Затем склонила голову в ответ на приветствие Рантара Хардегарта, заявившего, что мы уже встречались вчера в городе. Матиас взглянул на брата недоуменно, но ничего не сказал. Впрочем, опять же, куда больше меня интересовала Беатрис Корсон, рассматривавшая меня с выражением вежливого любопытства на лице.

– Мисс… – и тут я задумалась. Быть может, она замужем, и у Винсента устаревшие сведения? – Мисс Корсон, – произнесла упрямо, – мне обязательно нужно с вами поговорить! Именно поэтому я прервала вашу беседу, за что искренне извиняюсь.

– Неплохо! – отозвалась она. Голос ее прозвучал спокойно и чуть хрипловато. – Матиас, какие же у тебя все-таки целеустремленные студентки! Интересно, как они прознали, что я прибыла сюда, чтобы переманить лучших Всадников Облака под военные знамена Альянса?! Я еще не начала, а меня уже осаждают претендентки. – Она повернулась ко мне, и в ее улыбке мне почудился вежливый, но отстраненный интерес.

– Вы неправильно меня поняли, мисс Корсон! – качнула я головой. – Мне нужно поговорить с вами наедине, и речь пойдет вовсе не о военной карьере. Я хотела бы поговорить о лорде Росманне. Он мой отец, и вы с ним, по его словам, одно время были хорошо знакомы.

Глаза Беатрис Корсон сузились, и в них промелькнуло что-то… Мне показалось, что-то темное.

Впрочем, ее взгляд тут же стал безразличным, даже равнодушным, а я подумала, что эта женщина вряд ли могла быть моей матерью.

Уверена, это не она!..

Или же она настолько хорошая актриса, что сейчас под этой ледяной коркой безразличия скрывает тот факт, что оставила меня на воспитание другим людям и не интересовалась моей судьбой целых восемнадцать лет?! Или же ей совершенно все равно, и все эти годы она не испытывала ни малейших угрызений совести от содеянного, посчитав, что всем так будет только лучше?

Я понятия не имела.

Но мне предстояло выяснить, потому что Беатрис Корсон, кивнув, дала согласие на личный разговор. Братья Хардегарты, коротко поклонившись, зашагали в сторону полигона, а мы остались с ней вдвоем.

– Слушаю вас, леди Росманн! – таким же ровным и безразличным тоном произнесла Беатрис Корсон. – У вас есть ровно три минуты, чтобы изложить свою просьбу или вопрос. Но ни секундой больше, я очень занята.

И меня это почему-то задело.