Кротовский, не начинайте

Что сказать, если районный Семигорск еще мог с натяжкой сойти за захолустный городишко, то Лучково — это просто деревня. Ни одного двухэтажного строения. Одни крестьянские избы.

Проходя по единственной ухабистой деревенской улице, разглядываю дома и людей, в них проживающих. Несмотря на начало дня мужики по преимуществу уже поддатые, а бабы уже уставшие, с печальной безысходностью во взглядах, работающие по большей части на огородах. А где общинное земледелие? Где здоровый дух Российской глубинки?

Полное ощущение, что попал в депрессивное поселение без перспектив для развития.

Поздоровался с двумя тетками, лузгающими семечки на завалинке. Тетки в ответ здороваться не стали. Продолжили трындеть меж собой, будто я пустое место для них.

— Очередного барина с городу прислали, — сообщила одна, не обращая внимания, что лузга не выплюнулась и прилипла к губе, — Как думашь, скока этот продержится?

— Прошлый и трех недель не удержался… сбег.

— Кто постарше да поумнее сюда ехать больше не хочют. Вот и прислали молоденького.

Я усмехнулся и пошел дальше. За мной увязался грязный мальчишка.

— Дядь, а дядь…

Я остановился, обернулся в полоборота, пошарил в кармане и… протянул мальчишке двадцать копеек. Увы, отыгранную цитату из классики советской сатиры оценить здесь некому.

— Дядь, ты наш новый барин?

— Да.

— А почему не на машине?

— Я поездом приехал.

— По-оездо-ом… — мальчишку ответ впечатлил.

— Тебя как зовут?

— Меня-то? Мишка Окунек.

— А скажи мне, Мишка Окунек, где прошлый барин останавливался?

— В барском доме.

— Покажешь?

— Запросто.

Барский дом оказался точно такой же избой, только пустующей. Ввиду отсутствия запирающих механизмов, дверь держится на косо припертой палке. Пинком грязной босой ноги Окунек запулил палку в крапивные заросли. Мы зашли в сильно отсыревший дом.

— А ну-ка, Окунек, растворяй окна. Избу надо проветрить.

— Тут бы печь протопить, — посоветовал Мишка, открывая окно.

— Протопим попозже… жрать хочешь?

— А что у тебя? — Мишка заинтересованно сунул нос в заплечный мешок.

— Доставай все, еду тоже проветрить надо. Трое суток в мешке.

Пока Мишка наяривал за обе щеки, я осмотрел помещение. Нормально. Жить можно.

— Барин, ты будешь? Я тогда в подпол уберу.

— Убирай, только квасу плесни. Пить хочу.