Закон - тайга

— Не робей, Филин! — смеялся участковый, сделав шаг навстречу, и вытащил из кармана наручники. Бугор сунул руки за спину.

— Браслетки? Но за что? — вырвалось невольно.

— Забыл? А кто государственное достояние, пушнину, отказался сдать представителям госпромхоза? Кто угрожал им? Кто кидался на них? Кто бригадира… — замер на полуслове, глянув куда-то через плечо Филина. И сказав милиционерам: — Держите его! — кинулся в тайгу.

Тимка уже не шел, ползком через буреломы пробирался к шалашам. Ноги отказались слушаться и не удержали.

Он не увидел участкового. Сознание провалилось куда-то в снег. Глубоко-глубоко, к самой земле. Там тепло. Там всем хватит места. И ему… Не стоило сегодня ходить в тайгу. Да вот понадеялся на себя. А зря… Но кто это? Опять медведь? Теперь уж некому помочь, вступиться. И ружья в шалаше. «Напрасно не взял», — смотрел Тимка и от боли ничего не видел.

— Крепись, Тимка! — услышал над головой.

«Зверюга по-человечьи ботает? Не может быть! Такого даже дед не рассказывал. Да еще имя знает. Откуда?» — удивился Тимка.

— Ой, блядь! — заорал он, когда чьи-то лапы иль руки, оторвав его от снега, подняли высоко. — Не мори! Не тяни! Жмури враз, козел! Мне однова! — кричал охотник, не понимая, что происходит.

— Тимофей, потерпи!

— Жрать будешь, хавай, падла!

Боль в плече, в ногах слилась в сплошной ком. Больно было дышать, говорить, жить.

Вот его положили. Как хорошо лежать не шевелясь, забыв, кто ты и зачем в тайге оказался. Но зачем его разувают? Как больно…

Тимка заорал.

— Не дергай! Отвали! — вдруг прорезалось на синем фоне неба лицо участкового. Откуда ему здесь взяться? — Тим! Ты меня слышишь?

Бригадир кивнул головой. Конечно, услышал.

— Терпи, снимаю второй сапог.

Мужик заблажил не своим голосом.

— Вывих! На обеих ногах. Держи его крепче! — услышал чей-то голос.

И снова нечеловеческая боль. Потом еще… Нет больше сил терпеть ее.

— Пить…"

"Только теперь он увидел, что участковый ему не примерещился: Он поил Тимку из квужки терпеливо.

— Ну, отлегло? — спросил тихо!

— Где мои ноги?

— В заднице, где им и полагается быть. Короче, на месте. Не беспокойся. Но ходить, вставать тебе сегодня нельзя, — сказал он, нахмурившись.