Закон ученого

Довольно большие участки кожи и плоти под ней темнели, чернели, расползались, отваливаясь пластами, местами обнажая кости – но отмершие ткани тут же заменялись шевелящейся серой массой с металлическим отливом. Казалось, словно мириады стальных муравьев спешат заполнить собой образующиеся прорехи в человеческом теле…

Наиболее жутко процесс стал выглядеть, когда «муравьи» добрались до головы академика. Почернели и отвалились губы, растрескались в пыль зубы, нос мгновенно сгнил и провалился внутрь, глаза полопались и вытекли из глазниц омерзительной черно-белесой жижей.

Но все потери немедленно восстановила металлически-серая масса. Даже волосы, и те возродились вновь аккуратно зачесанными назад так же, как и раньше, – только цвет их изменился с блекло-седого до насыщенно-серебристого…

– Замена органических соединений на клеточную наноструктуру завершена на сто процентов, – наконец скучным голосом произнесла автоматика.

Крышка автоклава открылась, и из него медленно, неуверенно вылез человек…

Человек ли?

Скорее, статуя, состоящая из подвижного текучего металла, с виду очень похожая на оживший памятник академику Захарову.

Ученый провел ладонью правой руки по пальцам левой, пошевелил ими.

– Потрясающе, – проговорил он. – Феноменально! Самочувствие восемнадцатилетнего! А возможности…

Повинуясь мысленному приказу, пальцы кисти дугами выгнулись в обратную сторону, ногтями коснулись запястья… и, войдя в него, превратились в кольцо. И сразу же – в квадрат. А после, внезапно исчезнув, вновь выросли из руки на полметра, слившись воедино и превратившись в широкий, зловеще поблескивающий меч без гарды.

Захаров улыбнулся металлическими губами. Трансформация происходила без малейшего физического усилия с его стороны, достаточно было лишь подумать – и тело послушно меняло форму. И, когда надобность в трансформации отпадала, само возвращалось к «заводской комплектации».

Которую нужно было немного подправить.

Академик вышел из автоклавной и приблизился к зеркалу, висевшему над раковиной в лаборатории, из которого на него посмотрела статуя из черного металла с серебряными волосами и глазами без зрачков.

Захаров поморщился. Видеть себя таким было и непривычно, и неприятно – все-таки академик за много лет привык к своей обычной внешности, а в его возрасте менять привычки уже не хотелось.

Мысленно он послал сигнал об изменении верхнего слоя тела – и трансформация произошла буквально за несколько секунд. Из зеркала на Захарова смотрел… он.