Закон ученого

Что ж, все как всегда: если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, приходится это делать самому. Заодно и протестирую, на что способно мое новое тело. Грета, я ухожу, запечатай бункер…

И тут же чертыхнулся, вспомнив, что электронной помощницы у него больше нет.

– Да ктулху же побери, что ж сегодня за день такой! Даже дверь в мой храм науки приходится закрывать самому, вручную, словно я не величайший ученый современности, а какой-нибудь недотепа-лаборант, ничего не достигший в жизни.

* * *Дверь в бункер ожидаемо оказалась заперта, но Грету это не остановило.

Зрелище было, конечно, то еще, когда женщина, целиком состоящая из черного металла, внезапно стала истончаться, превращаясь в полупрозрачный шлейф, протянувшийся к бронированной двери.

Миг – и эта невесомая субстанция просочилась в едва заметную щель между дверью и косяком и исчезла, словно рядом с нами только что не стояло вполне осязаемое существо, так похожее на живую статую.

А потом толстенная стальная дверь медленно отъехала в сторону, и мы зашли в бункер Захарова, очень хорошо мне знакомый.

Грета ждала нас рядом с прилавком, за которым Захаров покупал артефакты у сталкеров. От покупателей ученого отделяло бронированное стекло, и я даже испытал легкий приступ ностальгии, вспомнив, как первый раз оказался в этом месте. Каким бы паскудным ни было прошлое, оно всегда твое прошлое. Достояние именно твоей памяти, которое вспоминается как пресловутые «старые добрые времена», когда ты еще не был циничным, прожженным сталкерюгой и ждал от Зоны новых приключений, а не очередной пакости.

Так же легко Грета открыла нам проход к лифту, спустившему нас в лабораторию Захарова, пустую, как гроб ожившего зомби.

И, кстати, в самой лаборатории обнаружился интересный автоклав, с виду напоминающий гроб фараона, но изнутри обильно измазанный какой-то кроваво-черной слизью, воняющей как разложившийся труп.

– Он ушел, – проговорила Грета, увидев автоклав в виде гроба. – Переродился – и ушел.