Закон Кремля

– И то правда, – призадумавшись, согласился мутант – и, примерившись, с ноги долбанул дружинника под ухо. Тот сомлел, а Шерстяной обстоятельно проделал то же с остальными. Некрасивая, конечно, процедура – вырубать поверженных противников, но альтернатива была еще менее красивой, так как после слов бородача Колян с сомнением посмотрел на трофейный меч.

– Ты их правда убивать собирался? – поинтересовался я, когда мы пошли дальше по коридору.

– Не знать, – пожал плечами Колян. – Я думать. Я не любить, когда нас называть предатель и изменник!

– Ну, завелся, железяка, – проворчал Шерстяной, сворачивая в темный тупик, из которого неприятно пахло гнилью и сыростью.

– Все, пришли, – сказал мутант, ныряя в неглубокое ответвление коридора. Похоже, он там что-то где-то нажал, так как в стене загудело-заскрипело, а после существенно так ударило в пол. Похоже, древний механизм с противовесами.

– Быстрее! – шикнул из темноты Шерстяной.

Мы с Коляном пошли на голос – и ожидаемо оказались в тесном тоннеле.

От недостатка кислорода факелы погасли почти сразу, и идти пришлось на ощупь, касаясь руками осклизлых стен и пригибая голову, чтобы не долбануться макушкой о низкий кирпичный свод.

– Куда ты завести нас, твою маму? – поинтересовался Колян."

"– Не мандражуй, железяка, – хмыкнула темнота голосом Шерстяного. – Выведу куда надо. Кремль весь в таких подземных ходах, как муравейник, надо только знать, где они и куда ведут.

Дышалось тяжело, говорить желания не было, но если идти молча в полном мраке, то можно тупо свихнуться, будь ты хоть десять раз легенда Зоны. Так что лучше пусть с трудом, но говорить…

Ну, я и рассказал.

– Жесть… – хрипло сказала темнота.

– Полный жесть, – подтвердила она же другим голосом.

И с ней трудно было не согласиться.

– Значит, из корешей только мы у тебя и остались, – подытожил Шерстяной. – Хреново. Но еще хреновее то, что ты сюда приперся слепого шама искать.

– А что такое? – поинтересовался я.

– А то, что по ментальной силе это самая мощная тварь в нашем мире, – сказал мутант. – Говорят, его мамка в детстве потеряла, и встретился тому еще глазастому шаму какой-то мелкий человеческий гаденыш, который ему палкой единственный глаз выколол.