Закон Кремля

Воин покосился на меня недобро, но ничего не сказал. Видать, дошло, что я ему не враг. Уже достижение.

По идее, в тумане моя задумка могла прокатить – если, конечно, не придется тащить на себе эту махину, которая в кольчуге с грудным панцирем, стальными поножами и наручами весила минимум полтора центнера. Все это железо я с воина, конечно, снял, изрядно попотев при этом. Но иначе никак – если он вырубится, я его в доспехах точно до красных стен не дотащу. А так есть шанс. Сапоги я с него, кстати, тоже стащил – я-то приучен ходить бесшумно, а этот качок-переросток буханьем своих сапожищ точно всех нео на ноги поднимет.

Хорошо, что идти до Кремля было недалеко – меньше полукилометра. И половину этого пути дружинник преодолел довольно бодро.

А потом его оставили силы…

– Ну, давай, мать твою за ногу! – прошипел я, чувствуя, как на меня наваливаются сто с лишним кило чистой мускулатуры. – Мужик ты или где? Соберись, тряпка!

Ну и матом добавил изрядно, как без него? Без матюгов оно и в атаке никак, и в спасении раненых с поля боя – тоже.

Сработало, хотя последние метры я все же тащил на себе бесчувственное тело. Причем делал это довольно бодро, так как сзади услышал недоуменный рев:

– Кррровь?

И практически сразу в ответ прилетело утвердительное:

– Кррррровь!!!

Твою ж дивизию! Похоже, у дружинника вновь открылось кровотечение, и патруль нео, шаставший в тумане вдоль стен Кремля, не рискуя поймать в башку ядро из пушки или болт из стреломета, напал на алую дорожку, тянущуюся от развалин.

Наверху, на стенах, тоже не спали – видать, надеялись, что кто-то из дружинников выжил, потому в нашу сторону глядели особо бдительно.

– Кто такие? – раздалось со стен.

– Веревку кидай, быстро! – рыкнул я, понимая, что ради такой добычи под прикрытием тумана нео вполне могут рискнуть и подойти к стенам очень близко.

– С хрена ли? Ты чьих будешь, человече?

– Дружинник у меня тут раненый, мля! – взревел я. – Быстрее, нах, пока нас нео не порвали!!!

– Похоже, свой, – раздалось сверху.

И оттуда упали вниз две веревки.

Понятное дело. В нашей стране во все времена свой-чужой определяется просто: пока матом не обложишь с характерными интонациями, будешь очень подозрительным типом, изрядно смахивающим на врага. А как накидаешь собеседнику за шиворот наших крепких словосочетаний, так ему сразу становится ясно, что общается он с нормальным человеком, соотечественником, не помочь которому – самое настоящее свинство.