Закон Кремля

Так он перехватил автомат левой, стряхнул с рукояти собственную окровавленную конечность, положил цевье на огрызок кости, торчащий из рукава – и стрелял, не обращая внимания на фонтан крови, хлещущий из раны, пока не упал замертво.

Но при всех этих своих замечательных качествах монументовцы были туповаты. Когда мозги напрочь забиты слепой верой в сверкающего идола, мыслям в них тесно, и ворочаются они между ушей с трудом. Я экономил патроны и успел одиночными всадить одну за другой три пули в тактический шлем монументовца, пока он соображал, что в него стреляют, и поворачивался ко мне лицом.

Позади меня слышались вопли и стрельба – надеюсь, не прицельная. Это Виктор с Александрой, как и обещали, прикрывали мой тыл от фанатиков, заполонивших лес. Дай Зона удачи этим ночным убийцам! Надеюсь, мне не придется вновь ставить на уши Розу Миров, чтобы оживить эту парочку.

К полуразрушенному взрывом Четвертому энергоблоку, словно гигантские змеи, тянулись толстые трубы, проложенные поверху. Если добежать до опорных колонн, поддерживающих эти трубы, то мои шансы выжить сильно бы возросли – было бы за чем укрыться.

Но для этого следовало пробежать по открытой местности…

И я бежал, лавировал, качал «маятник», падал, перекатывался и снова бежал, закусив губу от боли в раненой руке. По ходу, поджившая рана снова открылась и причиняла существенные страдания.

Подходы к энергоблоку стерегли монументовцы в брониках среднего класса защиты. В грудь со ста метров по такому стрелять практически бесполезно, разве что в упор автоматная пуля пробьет толстые керамические бронепластины. Если же в жбан фанатику попасть, то даже со ста метров есть шанс завалить его с первого выстрела.

С одним – получилось, сшиб одиночным, как кеглю. А вот со вторым – не очень. Увидев, что произошло с напарником, монументовец резко ушел в сторону, и пуля лишь скользнула по шлему с прозрачным забралом. То еще удовольствие для обычного человека – как минимум нокдаун либо контузия. Но не для фанатика, который всего-то мотнул башкой, как конь, получивший кулаком между ушей за плохое поведение, – и выстрелил в ответ.

Руку рвануло болью.