Заградотряд времени

— Вот и я так же думаю. Ты комсомолец или коммунист?

— В комсомоле мне быть по возрасту уже не положено, а в партию не вступил.

— А я комсомолец, — парень шмыгнул носом.

Мы снова замолчали. Начало темнеть.

— Саня, пора укромный уголок для ночлега искать. Спать надо — сил уже нет.

Мы нашли небольшую ложбинку за кустом, улеглись. Я перевернулся на спину, заложил руки за голову и, кажется, впервые за эти дни по-настоящему увидел звездное небо, Млечный Путь… дорожку от края до края, отыскал глазами знакомый с детства «летний треугольник»: яркие Альтаир, Денеб и голубоватая Вега.

Навалилась дрема. Как будто сквозь сон, услышал голос Саньки:

— А маманя моя дома уже корову подоила. Парное молоко — оно знаешь какое вкусное? И пахнет по-особому, — мечтательно говорил Санька.

— Ты из деревни, что ли?

— Ага. Вятский я, из Санчурска.

— Далеко.

— Далеко, письма десять дён почти идут.

— Спи, Саня, завтра тяжелый день будет, отдохнуть тебе надо.

Проснулся я от щебета птиц. Солнце только взошло. Хватился — Сани рядом не было.

Саня объявился вскоре. На вытянутых руках он нес пилотку, полную ароматной малины.

— Ешь, тут малинник рядом — малины полно. Я уже наелся.

— Когда ж ты успел?

— А я привык в деревне рано вставать. И в казарме раньше всех просыпался.

Я с жадностью набросился на малину. Как десерт она была бы хороша, но наесться ею взрослому мужику было невозможно.

Доев последнюю ягоду, я вернул пилотку Сане:

— Спасибо!

— Чего там, — зарделся Саня.

— Ну, что, боец, потопали…

Я повесил на себя оружие, Саня закинул за спину мешок с немудреными пожитками и винтовку, поправил пилотку, и мы пошли.

Часа через два бодрой ходьбы услышали далеко впереди орудийные выстрелы. Остановились, прислушались.

— Далековато — километров десять, пожалуй, будет, — определил я.

— Эка, два часа ходу всего.

— А про немцев не забыл?

Дальше мы шли осторожнее.

Часа через полтора хода, перед нами, по лесной грунтовке, проехали немецкие мотоциклисты.

— Саня, теперь нам надо быть осторожнее — немцы рядом.

Оглядевшись, мы перебежали дорогу. Еще метров триста — и впереди, на поляне открылась батарея немецких гаубиц. Я на карте сделал пометку.

— Саня, теперь вправо — и потихоньку, ползком, — прошептал я."

"Мы отползли, потом поднялись и, прячась за деревья, ушли вправо — южнее, потом повернули на восток.