Заградотряд времени

— Вась, к своим выйдем — не говори, что танк угнали и бросили. Не поверят, особистам сдадут.

— Я же комсомолец, чего своим врать?

— Ты думаешь, медаль нам дадут? К стенке поставят!

— За что? — Глаза Василия округлились от изумления.

— Ты на оккупированной территории, под немцем, был?

— Ну выходит — да."

"— Вот за то и расстреляют. Скажут: диверсанты фашистские, попробуй отмойся. И придет твоей матери извещение, что сын предатель.

— Ты чего на Советскую власть клевещешь? — вскинул голову паренек.

— Тю-ю, Вася, ты, никак, сдурел?

Василий обидчиво поджал губы и замолчал.

— Ты коммунист? — вдруг неожиданно спросил Василий.

— И не был никогда.

Василий растерянно глядел то на меня, то в сторону нашей передовой, не зная, что сказать.

Совсем недалеко простучала очередь.

— Вася, ложись, дальше — ползком, если не хочешь пулю схлопотать от своих.

Мы поползли.

Мы подобрались вплотную к позициям, слышалась русская речь. Василий попытался привстать, но я ухватил его за гимнастерку и дернул вниз:

— Жить надоело?

Повернул голову в сторону позиций, крикнул:

— Свои, не стреляйте!

— Вставай и с поднятыми руками — сюда.

Мы оба встали и пошли вперед.

Справа от дороги стояла пушечка-сорокопятка, невдалеке — окопчик со стоящим на бруствере пулеметом «Максим».

— Кто такие? — строго спросил сержант с треугольниками в петлицах.

— К своим выходим.

— Документы.

Василий достал из кармана гимнастерки клеенчатый пакет, развернул и протянул красноармейскую книжку. Сержант просмотрел ее, вернул.

— Иди к пулемету, патроны в ленту снаряжать будешь.

Потом перевел взгляд на меня.

— А у меня документов нет, сгорели, — соврал я. — В Оршу к родственникам ездил, под бомбежку попал. Теперь ни вещей нет, ни документов.

— Так. — Сержант посуровел лицом. — А как же вы через немецкие порядки прошли?

— Так леском. Немцы только на шоссе. Машин с солдатами там полно, тягачи с пушками.

— Эка! Танк немецкий на нас вышел, мы его стрельнули, так он с дороги в кювет и свалился, — похвастал сержант.