Заградотряд времени

Сиди тогда, за часового будешь.

— Наружу вылезать?

— Внутри безопаснее, ты только люки не открывай.

В боевом отделении было тепло от стенок моторного отсека и сухо.

Я свернулся калачиком у кресла механика-водителя. Неудобно, тесновато и жестко. Однако безопаснее, чем в сарайчике. С этой мыслью я и уснул.

Проснулся от стеклянного звона.

— Василий, ты чем там гремишь? Дай поспать!

— Так утро давно, командир. Ты погляди, у немцев тут бутылки, ну, в башне.

— Дай посмотреть.

Я взял протянутую Василием бутылку, открыл пробку, понюхал.

Я еще глотнул, протянул бутылку Василию:

— Хлебни.

Василий сделал пару глотков, вернул мне бутылку:

— Вкусное винцо, да мне бы сейчас пожрать чего.

— Доставай консервы, чего их беречь.

Мы вскрыли по банке тушенки и не спеша, с удовольствием съели, запивая ее вином. Вот чего не хватало, так это хлеба. Но и на том спасибо.

Вино ударило в голову. А вроде когда пил, слабеньким казалось.

— Вась, выйди, осмотрись вокруг.

Парень откинул боевой люк и, грохоча по броне подкованными каблуками грубых солдатских ботинок, спрыгнул на землю.

Надо осмотреть угнанный трофей. В первую очередь меня интересовало топливо. На топливомере было полбака. Много это или мало? На Т-34 с таким количеством топлива смело можно было проехать километров двести.

Я открыл замок пушки, посмотрел в прицел. Оптика классная, небось «Карл Цейс». И перископы в командирской башенке дают великолепный круговой обзор. В этом плане «тридцатьчетверка» наша уступает. В ней, как в гробу, ни черта не видно. Ездил в училище, знаю.

А вот с двигателем немцы сплоховали. Всем вроде он хорош, да бензиновый — топлива жрет много, а при попадании снаряда к тому же и горит хорошо. Впрочем, и наши танки горели не хуже. Рассказывали в училище — после попадания есть две-три секунды на то, чтобы покинуть танк. Зазеваешься — живьем сгоришь.