Загадка туристического агентства

Он до сих пор иногда в ней на даче картошку копает. Вообще-то она на даче обычно и остается. Но в этом году мать сказала отцу, что в таком даже картошку копать антисанитарно. В общем, предки ее захватили с собой. Мать ее выстирала в машине.

Лешка напялил куртку. Ее усеивали разноцветные и разнокалиберные пятна.

— А ты уверен, что твоя мать ее стирала? — испытывал по этому поводу большие сомнения Темыч.

— Сам видел, — откликнулся Лешка. — Просто ее ничего не берет. И ничто ей уже не поможет,

Олег порылся в чемодане.

— Ура! Нашел! Эта вещь как раз для меня!

И он продемонстрировал друзьям широченный серый плащ, заляпанный краской.

— Когда мать намылилась его выкинуть, — пустился в краткий исторический экскурс Олег, — отец не позволил. Он, видите ли, считает этот плащ реликвией, потому что еще в советское время, когда учился в институте, а потом работал в НИИ, их посылали то на овощебазу, то на какие-то стройки, то на субботники. И отец надевал этот плащ.

— На плаще это отразилось, — поскреб пальцем заскорузлое цементное пятно Темыч.

— Зато, когда я надену эту фигню поверх собственной куртки, — сказал Олег, — мне будет тепло и в то лее время образ «дедушки-бомжа» не нарушится.

— Теперь вопрос обо мне, — уныло произнес Те-мыч. — Дома у нас ничего старого не оказалось.

— Что ж ты раньше молчал! — напустился на него Олег. — Времени уже мало осталось. — Он снова начал рыться в большом чемодане.

— Могу предложить только это, — Олег выудил на поверхность короткое пальто в серо-буро-малиновую клетку.

— Внучок «дедушки-бомжа» не должен особо привередничать, — . встрял в разговор Пашков.

— Давайте, — обреченно махнул рукой Темыч. После этого ребята быстро загрузили вещи обратно

на антресоли и принялись гримироваться. В половине одиннадцатого позвонила Моя Длина.

— Ребята, мать с бабкой уже почти готовы. Так что занимайте позиции.

— Уже выходим, — ответил Олег.

Ребята еще раз посмотрели в зеркало. Составчик гримерши из Театра концептуальной драмы успел засохнуть. Лица у мальчиков сморщились, кожа потемнела, точно они круглый год жили на улице.

— Я бы рядом с такими стоять не рискнул, — сказал Женька.

— Кому же охота, — согласился Пашков.

— Чует мое сердце… — начал было Темыч.

— Только не это! — взмолился Олег.

Вульфа, похоже, внешний вид хозяина и его друзей совершенно не волновал.