Загадка старинной куклы

«Нет, — отвел глаза от Темы учитель. — Мартынова трогать не буду. Он только что встал по моему предмету на правильный путь. Но если не Мартынова, то кого же? — задумался литератор. — Может быть, Васильева? Он как раз подверг сегодня сомнениям возможность оригинального урока в рамках школьной программы».

В это время Женька, совершенно не подозревая о напряженной работе мысли учителя, читал длинную записку Темыча. Тот предлагал обсудить с Пашковым на ближайшей же перемене такой вариант: дуэль между Быком и Гвоздем провести во дворе их собственного дома на Большой Спасской улице.

Женька как раз собирался письменно оспорить предложения Темыча, когда Роман Иванович произнес:

— Васильев!

— А? — воззрился на него рассеянно Женька.

— Встань! И без «а»! — отрезал учитель.

Женька поднялся на ноги. Класс, немного отвлекшись от переписки с Пашковым, которая принимала все более односторонний характер, следил за дальнейшим развитием событий.

— Расскажи-ка ты мне, Васильев, о роли Мартынова в дуэли, — потребовал Роман Иванович.

«Господи! Как же Роман-то узнал? — в панике пытался сообразить Женька. — Неужели он научился читать записки на расстоянии? Но даже если и так, все равно ему ничего не скажу, — принял мужественное решение мальчик.

— Я жду, Васильев! — прогудел на весь класс учитель.

— Извините, Роман Иванович, но про это я вам ничего не могу сказать, — виновато, но твердо произнес Женька. Он ни секунды не сомневался, что речь идет о дуэли Быка и Гвоздя и роли в ней Темыча.

— Значит, не можешь, — пошел медленно в наступление старый опытный педагог. — Признался бы сразу, что просто не знаешь.

— Наоборот, знаю, — попер от отчаяния грудью на амбразуру Женька. — Но сказать не имею права.

— Вот как вопрос, значит, ставишь, — покачал головой учитель. — Мартынов, значит…

«Надо хоть Темыча спасти попытаться, — пронеслось в голове у Женьки. — Роман и так к нему постоянно цепляется».

— Могу вам только одно сказать! — выпалил мальчик. — Мартынов совершенно не виноват! Он просто записку писал!

— Как, как? — начал терять ощущение реальности Роман Иванович. — Ты еще мне, Васильев, скажи, что и Лермонтов к этому событию никакого отношения не имеет.