Забудь обо мне

 — И либо ты станешь хорошей матерью, либо превратишь в дно, которое рано или поздно бухое и на хер никому не нужное замерзнет где-то под забором. Поверь, Андрей будет последним человеком на земле, который вспомнит о тебе с грустью. Потому что если мужчине нужна женщина — он, в конечном итоге, завяжет яйца узелком, откажется от траха всех остальных баб и будет с той, которая для него — номер один. И хватит винить весь мир в своих бедах: если в жизни женщины есть мужик, который довел ее до такого состояния — это целиком и полностью ее вина.

Потому что всегда есть выбор — быть с человеком, который вытирает о тебя ноги, или уйти от него и остаться собой.

Она обессиленно садится на кровать.

Закрывает ладонями красное от моих пощечин лицо и громко, как-то по-звериному отчаянно воет, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Бери себя в руки, Таня. — Не пытаюсь ее успокоить. Это было бы чистым лицемерием с моей стороны. Мне не жаль ее в том смысле, в котором жаль близких и дорогих людей. Мне скорее горько за всех женщин, которые вот так же скатываются вниз, всю жизнь целуя в задницу кусок дерьма с членом и яйцами.

 — И дай девочке имя.

Это все, что я могу для нее сделать.

И надеюсь, этого будет достаточно, иначе маленькую ни в чем не повинную девочку ждет незавидная судьба.

Хотя, впрочем, побуду злой «доброй» феей-крестной еще раз.

Оторву яйца Андрейке.

Глава сто девятнадцатая: Сумасшедшая

Прежде чем выйти разбираться с Мартыновым, захожу к врачу, который принимал роды и следит за состоянием малышки.

Обычный мужчина средних лет, достаточно помятый, как на мой взгляд, и это — еще до полудня, но весьма приветливый и явно любитель поговорить. Так же, как и медсестра, сразу схватывает, что я пришла договариваться, поэтому долго не юлит и сразу выкладывает карты на стол: рассказывает, что ребенок родился без патологий, но недобирает вес, что грудного вскармливания не будет по понятным причинам, что девочке, конечно же, было бы лучше если бы было вот то, то и это.

Я слушаю, киваю, уже зная, чем закончится этот монолог.

— Совершенно с вами согласна, — говорю, как только образуется первая паузу. — Поэтому мама и ребенок переедут в другую больницу. Я навела справки — есть несколько подходящих медицинских центров, где о них позаботятся.

Мужчина выглядит озадаченным.

— Надеюсь, вы понимаете, что они не могут находится… здесь, — обвожу взглядом немного потрепанный кабинет, но куда более прилично выглядящий, чем палаты.