Забудь обо мне

— Если каждый раз после секса я буду чувствовать себя рожденной заново, — говорю, блаженно прикрыв глаза, — то секс у нас будет каждый день.

Только хмыкает и, как маленькую, кормит с вилки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава семьдесят третья: Бармаглот

Разговор с Милой легким не будет.

Я знал это всегда. Еще когда впервые задумался о разводе.

Знал и понимал, что она сделает все, чтобы не дать мне этого сделать.

И что, несмотря на наши собачьи отношения в последние годы, это будет для нее шоком.

Но жить так, как мы живем, уже нельзя.

И претензия Зайца тут вообще не при чем, хотя она наверняка думает именно так.

Как ни странно, но после того нашего разрыва на дне рождения Вовки, мы с Милой вернулись домой словно вообще чужие люди. Родного и близкого между нами не было хуеву тучу лет, но мы хотя бы делали перерывы в наших периодах скандалов и выяснений отношений."

"Когда вернулись домой — и Мила завела очередную пластинку о моем «мудачестве», я не стал огрызаться.

Я реально собирался от нее уйти.

С концами.

На хрен.

Держал в голове, что какое-то время все это будет очень хуево и без скандалов не решится, но был готов оставить Милу наедине с ее миром.

Ушел.

Даже дверью не хлопнул, хоть и хотелось, потому что мне в спину Мила несла совсем уж откровенную хрень.

И с тех пор она пыталась пробиться ко мне всеми доступными способами: звонила с телефонов подруг, пыталась подкараулить на работе или возле офиса, следила, падала в ноги, даже подговорила приятельницу влить мне в уши про какую-то ее внезапную смертельную болезнь.

Я жестко обрубал все.

Надеялся, что она успокоится, включит мозги и поймет, что на этот раз наша ссора не закончится миром.

Но когда утром звоню жене, чтобы договориться о встрече на нейтральной территории, в ответ слышу какое-то невнятное ворчание.

— Мила, ты пьяная?

— Я — свободная, — икает в трубку.

Судя по голосу, ее «свобода» не закончилась на паре рюмок.

— Я хочу развод, — говорит она, пока трогаюсь со светофора в сторону нашего дома.

— Ну и ладушки.