Забудь обо мне

И если раздраженно — на меня ли? — Что-то случилось?

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержаться и не ответить ничего слишком резкого.

— Просто… — смотрю в окно, — погода плохая. Я хотела узнать, все ли хорошо. Ты за рулем. Я беспокоюсь."

"— Я еще на работе часа два.

— Угу.

— Спасибо, что волнуешься.

На прощанье говорит какую-то милую и романтическую вещь и обещает написать, когда доберется домой.

Еще несколько минут смотрю на телефон.

На всплывающее сообщение от Марка: «Выходи».

Он подогнал машину прямо к воротам, выходит, чтобы забрать у меня рюкзак и сумку, потому что сегодня — пятница, и я всегда забираю домой свою сменную одежду и обувь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В салоне тепло. На подставке между сиденьями — большой стакан с логотипом «Старбакса» и бельгийская вафля с сыром и ветчиной.

— Спасибо, — беру все это, прекрасно зная, что Бармаглот расстарался для меня.

— Тебя к себе или?.. — Он вопросительно поднимает бровь.

Лицо вообще каменное, о чем думает — не угадать, даже если бы у меня, как у моей тезки из будущего, был миелофон.

Отворачиваюсь к окну и, не особо беспокоясь, слышит ли он меня, бубню:

— Не хочу домой.

— Я бы с удовольствием покатал тебя по городу, Зай, но погода нелетная.

Я киваю, втягиваю порцию горячего кофе.

Мне не то, чтобы больно или обидно.

Мне непонятно, почему так.

Почему Бармаглотина просто так, сам, как будто я правда что-то для него значу, звонит и приезжает, и его не нужно просить.

А мужчина, с которым я сплю и встречаюсь, даже не спросил, где я и как собираюсь добираться домой.

— Помнишь то кафе, где шоколадные фонтанчики? — Я дышу на стекло и в запотевшем островке рисую пальцем большой знак вопроса. — Поехали туда.

— Ок, Зай. И возьми коробку на заднем сиденье. Сорян, что не под елку.

Даже не удивляюсь. Это же Миллер — он привозил мне подарки вообще без повода, а на День рождения и Новый год всегда что-то особенное.

В небольшой коробке с шелковым бантом — «яблочный» телефон последней модели. С защитным стеклом и фирменным чехлом милого светло-розового цвета.

Прижимаю это богатство к груди, и становится еще хуже.