Заботы Элли Рэйт

Торговка с подозрением уставилась на меня и несколько недовольно спросила:

-- Чегой-то смеешься, барышня? Я тебе дело предлагаю, а ты эвона чо – насмехаться!

-- Да не насмехаюсь я, почтенная, - торопливо ответила я, не желая конфликта. – Это я так радуюсь, что вы цену сбросили. А только никак я не могу больше двадцати трех медяков потратить, – добавила огорчённо и даже вздохнула, показывая торговке, как мне жаль, что мы не сойдёмся в такой мелочи.

Теперь уже басовито рассмеялась тётка и с улыбкой заявила:

-- Ох и хитра ж ты, девица! Ну, ловкачка экая! Ну да Осподь с тобой.

Дело ан к вечеру, а я все никак не расторгуюсь. Бери уж за двадцать три, раз уж такая вот хозяйственная!"

"Колебалась я недолго. Вроде бы и был мне кусок великоват на пробу, но сейчас зима, и несколько дней мясо спокойно пролежит между рамами. Тетка заворачивала мою покупку двумя слоями бумаги и басила:

– Отож и на похлебку косточка сгодится, да и пожарить на ужин будет, да еще и потушить с луком мясца выйдет.

А сальцо обрежешь да шкварочек натопишь – от тебе и кашу заправить! Знатная каша-то со шкварочками выходит! Усё в дело пустить можно, коли руки на месте! – говорила она так вкусно, что я невольно улыбалась, расплачиваясь.

Домой возвращалась с трудом волоча корзину. Кроме куска мяса там оказался еще и приличный ломоть сала, которое я собиралась засолить. Мешочек гречневой крупы пришлось поискать: похоже, она не пользовалась здесь особой популярностью, и продавали ее не во всех лавках.

Веса корзине добавили каравай белого хлеба, две головки ядрёного чеснока и небольшой бумажный кулёчек укропного семени. Его я купила у какой-то бабульки, продающей корешки и семена на одном из маленьких базарчиков.

Хотела купить черного перца: всегда при засолке сало перчила немного. Но посмотрела цены на пряности и отказалась от этой мысли. Слишком уж кусаче стоил обычный черный горошек. Да и вообще, в лавочке с пряностями цены были не для меня.

Тут продавали стручки ванили и связанные пучки корицы, перец, зеленый и белый красовался в больших стеклянных банках. Отдельно стояла закрытая банка с неряшливо перепутанными нитями шафрана. Даже через плотную крышку пробивался стойкий его аромат. Глаз радовали банки с тонкими пластинами имбиря и семенами кардамона, прозрачные ёмкости с мускатным орехом, цельным или уже тёртым. Стеклянные сосуды теснились на полках, пряча в себе целые облака запахов.