За короля и отечество

Передние ряды бегущих повернули обратно в сторону бриттов или пытались убежать в сторону, убраться с пути несущихся друг навстречу другу масс кавалерии.

Отчаянно погоняя лошадь, Стирлинг с Анцелотисом догнали Арториуса — тот удивленно натянул поводья, останавливая коня. Как раз в этот момент саксы, всего несколько минут назад бежавшие от бриттов, врезались в их ряды, моля о пощаде. Многие бросались ничком на землю, распластываясь в грязи перед белым жеребцом Арториуса.

— О Боже! — выдохнул Арториус, когда Анцелотис остановил коня рядом с ним.

Теперь они уже могли разглядеть флаги приближающейся армии. Анцелотис очень даже узнал эти флаги — равно как Арториус. Душа у Стирлинга ушла в пятки… да что там, не в пятки, а в грязь под конскими копытами, откуда пыталась уползти вместе с отчаявшимися саксами.

— Ирландцы!

Арториус уже открыл рот, чтобы скомандовать атаку, когда лавина ирландцев резко остановилась, не доезжая до них на расстояние брошенного дротика. На мучительно долгую минуту над полем боя и смерти воцарилась неестественная, оглушительная тишина.

Потом от ирландцев отделилась небольшая группа всадников. Медленным шагом двинулись они навстречу Арториусу; кони приплясывали, остывая от долгой скачки, а над головой у всадников реяла полоса белой ткани. Их было пятеро — Стирлинг различил трех женщин и двух мужчин. Спустя минуту они подъехали достаточно близко, чтобы узнать лица.

— Моргана! — ахнул Арториус. Он пришпорил коня и поскакал вперед, жестом приказав катафрактам оставаться на месте.

Анцелотис не отставал от него.

Они встретились на полпути между двумя армиями, а вокруг валялись в грязи в попытке избежать лишнего внимания сдавшиеся саксы. Лицо Морганы словно изваяли из гранита, так сильно оно побледнело и вытянулось от усталости и напряжения. Рядом с ней ехал Медройт. Анцелотис поразился выражению его глаз: они светились каким-то внутреннем огнем, которого он у него раньше не замечал. Второй мужчина носил принятые у ирландцев знаки королевской власти — почти такие же, как одна из двух оставшихся дам, девушка на вид даже младше Медройта.

Отец и дочь, догадался Стирлинг, судя по чертам лица и гордой осанке. Третья женщина держалась чуть в стороне; судя по острому взгляду и неброским манерам, она занимала пост придворного советника.

— Приветствую тебя, брат, — негромко произнесла Моргана, сидевшая в седле неестественно прямо. — Я привела тебе новых союзников Британии. Король Даллан мак Далриада. — Она жестом представила короля Арториусу.