За горизонт! [СИ]

Да и с чего бы мне доверять…

— Пошли, кивает он в сторону дома. Не дуйся. Так, Костыгов, можете уезжать. Номера не забудь поменять.

Стоящий рядом Костыгов, кивает и, шагнув к капоту, приседает и начинает возиться с номером. Кстати, я угадал, это «Дженерал Моторс».

— Редкая машина, — качаю я головой. — Приметная. Отыскать хозяина труда не составит.

Я намекаю на то, что возня с фальшивыми номерами мало что даст. Всё равно заинтересованные люди её найдут.

— Точно, — кивает Злобин. — На то и расчёт, честно говоря.

Он ржёт, прикалывает, троллит, как в будущем говорят.

— Это дача моя.

— Думаю, — отвечаю я, — холодно там. Не натоплено, небось.

— Натоплено, натоплено.

Я захожу внутрь.

— Мама, это я, — кричит он. — Я не один, с товарищем.

В доме тепло и пахнет едой.

— А у меня пирожки как раз, — раздаётся женский голос.

Голос не юный, так что вряд ли он принадлежит фальшивой горничной на «Москвиче».

— Здравствуйте, проходите пожалуйста.

— Это Егор, — представляет меня Злобин. — А это моя мама, Татьяна Михайловна.

— Очень приятно, — киваю я.

— Ой, Лёнечка, давно ты не приезжал. Законопатил меня в деревню, а сам и не бываешь.

— А чем тебе здесь плохо, мам? Все условия, все удобства и даже телефон, чтобы подружкам звонить.

— Ах, — машет она рукой и обнимает сыночка.

Не думаю, что постановка, выглядит всё очень натурально.

— Пойдёмте сразу к столу, — зовёт Татьяна Михайловна. — Вон там можно руки помыть.

— Пять минут, ладно, мам? — кивает Злобин. — Мы пошепчемся немного и сразу придём.

— Спасибо вам, Егор, — качает мама головой. — Если б ему не нужно было шептаться с вами, то и не приехал бы, наверное.

— Проходи сюда, — говорит он мне. — В гостиную.

Мы заходим в большую комнату с обитыми широкими досками стенами. Здесь горит камин, стоит старый кожаный диван, два кресла.

— Затеял ремонт в маминой квартире, вот и перевёз её сюда, — обводит Злобин комнату рукой. — тут все удобства, печку знакомый топит, приходит постоянно, и снег тоже он убирает и в магазин маму возит.

— Сколько вашей маме лет? — спрашиваю я. — Выглядит она замечательно.

— Семьдесят пять, — отвечает он. — Садись на диван. Или… нет, давай в кресло.