Выше только любовь

Ей так много хотелось ему сказать, но с губ сорвалось только:

– Люблю тебя.

– Люблю тебя. Люблю всех, – произнес он, засыпая. – Люблю всех.

* * *Детектив Свонсон, проницательная женщина, возглавляющая расследование этого дела, разрешила Джулиану и Натали отправиться домой и отдыхать все утро.

– Это будет долгий день и много заявлений, – предупредила она, – так что будьте готовы, придется много говорить."

"– Я не могу здесь оставаться, – призналась Натали, когда они с Джулианом приехали к ней домой. Воспоминания о приставленном к голове пистолете Дэвида витали в ее квартире.

– Я позвоню детективу Свонсон и сообщу, что мы отправились в отель.

Натали собрала сумку с вещами. Джулиан как раз заканчивал разговор, когда она вышла.

– Детектив говорит, что с Джесси все будет хорошо. Ему сделали операцию из-за разорванной селезенки, ночь была сложной, но он жив.

– Нужно обязательно рассказать им, как он нам помог, – предложила Натали.

– Он к тебе притронулся? – спросил Джулиан, и его глаза потемнели.

– Нет.

– Свонсон говорит, что он тоже жив. Я думал, что убил его. Если он к тебе прикоснулся, то так и сделаю. Убью его.

– И тогда я снова тебя потеряю. – Натали взяла его за руку. – Клянусь, он не тронул меня.

Она еще не знала обо всем, что случилось до того, как Джулиан нашел ее в Лэндс-Энд, не считая услышанного от полиции на месте.

– А как насчет твоей книги? – поинтересовалась она, чтобы отвлечься от воспоминаний о Гарретте.

– Ее нашли. У того парня постарше… Клиффа. Я рад, – сказал он, – за тебя.

– Я тоже рада, но не за себя. Я рада, что прекрасное все еще существует в этом мире.

– Я то же самое думаю о тебе. Я думал, что потерял тебя…

Джулиан покачал головой с печалью в глазах. Теперь, когда все закончилось, его переполняло тихое сожаление из-за всего, что он не заметил в Дэвиде.

– В прошлом году, – тихо начал он, – когда он рассказал мне о своих чувствах, я разрывался на части. Не мог представить, как можно тесно работать с тем, кто тебе нравится, но не отвечает на твои чувства. Думал, может, лучше отпустить его. Ради него. Но не смог так поступить. Он был моим единственным настоящим другом в течение пяти лет. Он убедил меня, что все хорошо, что он в порядке.