Хочу тебя любить

– Ты сейчас себе благодарность выпиши, что у Шугар Кэт[1], – не первый раз демонстративно кривлюсь на пошлом имени, которым он обозвал «моего персонажа», – шорты и майка, а не, допустим, одни трусы.

– Варя… – цедит резко и предупреждающе.

– Что?

Тряхнув головой, Бойка до белизны закусывает губы. Как еще не прокусывает! Сохраняя неподвижность, молчит крайне долго.

А после выдает до смешного серьезно:

– Лады. Скажу им, чтобы фотограф бабой была. Вся команда.

– На сессии? Не позорь меня!

– Переживешь.

– А может, это ты переживешь?!

– Не звени, пожалуйста, когда я говорю, – чеканит Кир. – Это, между прочим, компромисс. Принимай.

Стискивая зубы, давлю эмоции.

– Принимаю.

Тяжело вздыхаю и сбегаю в ванную.

Успокоиться толком не успеваю. Бойка почти сразу же входит следом. Обнимает со спины. Крепко прижимается, вынуждая в поисках хоть какой-то опоры судорожно цепляться за края раковины.

– Не обижайся, – просит, утыкаясь лицом в мои волосы.

– Не обижаюсь.

Правду говорю. Все плохое мигом рассеивается, стоит ему только прикоснуться.

– В следующий раз… – шепчу я. – Обнимай меня сразу. До того, как я начну психовать. А я в свою очередь обещаю обнимать, когда тебя плющит от необоснованной ревности.

– Что меня???

Скрещиваем в зеркале взгляды.

– Солнце в зените, Бойка!

– Так… – решительно высекает, будто черту подводит. – Ок, я обнимаю, а ты молчишь. Давай, у меня есть пятнадцать минут свободного времени, – сообщает без пауз и предисловий.

– Называешь меня «киса», а сам и правда, как кот. Мартовский! – посмеиваюсь, когда забрасывает меня на стиральную машину. – Все углы в доме пометил!

– Исключительно по любви, – бесстыдно ухмыляется. – Ты меня спасаешь, родная. Помнишь, сама хотела: «Я готова бороться за твою человечность, сводный брат.

– Ах ты… – выдыхаю и задыхаюсь, когда его ладони ныряют мне под халат. – Не смей глумиться! – тараторю и извиваюсь.

– Соррян, – произносит без всякого сожаления, впрочем. – Не мог промолчать. Ты такая огненная и одновременно задротная тогда была. Встал перед глазами этот образ. Вау-вау, на хуй…

– Встал, ага! – поддергиваю возмущенно.