Вся правда, вся ложь

Даже неприятно. Не по-мужски это. И Верка все завидовала: любовь. Я б тоже мог сидеть да за руку ее держать, любой дурак бы смог, толку-то от этого, узоры, что ли, на ее морде разглядывать? Мужик, не знаю, как тебя по-отчеству, дай еще разок поправиться, — ласково обратился он к Берсеньеву.

— Перебьешься, — отмахнулся тот.

— И что ты за человек…

— Скверный, в чем ты сможешь убедиться очень скоро, если еще раз от темы отвлечешься.

— Понял. Про Ирку с ее очкариком я все рассказал, про что теперь?

— Ты Верку в последний раз когда видел?

— Тогда и видел.

— С чего ты взял, что дома она не появлялась две недели?

— Так я каждый день ходил. Даже ночью. Думал, с хахалем ее здесь застать.

— Что еще за хахаль? — поинтересовался Сергей Львович, слегка утомившись.

— Нарисовался тут один. Месяца два назад. Верка меня тогда тоже выгнала, придравшись к выпивке. И ключи отобрала. Прихожу я, значит, а на диванчике мужик сидит. Морда холеная, ногу на ногу закинул, точно он здесь хозяин. Я Верку вызвал на кухню и спрашиваю, что за крендель. А она: «Дурак, это просто знакомый, и вообще, тебя мои гости не касаются». Хотел я ей вмазать, но у меня принцип: баб не бить. Короче, ушел без скандала, но в душу мне закралось подозрение, которое усугубилось, так как потом я дважды приходил, и дверь она мне не открыла, хотя в квартире точно кто-то был.

— Значит, две недели ты пытался застать ее с новым другом? — спросил Берсеньев.

— И с другом, и одну. А ее нет.

— Но в квартиру ты не заходил?

— Конечно, нет, раз про ключ только вчера вспомнил. Но Верки точно не было. Свет не горел… и соседей я расспрашивал. Никто ее эти дни не видел. А тут еще из банка позвонили, это стало последней каплей. Она, значит, где-то прохлаждается, а я кредит плати.