Всерьез (ЛП)

"

"Я ему не соврал, когда сказал, что веду половую жизнь, как любят выражаться в больнице. Ага, живущий половой жизнью и ответственный — это про меня. Но иногда кажется, что мои взаимоотношения с сексом — это такая нездоровая смесь неуверенности в себе и гормонов. Мне нравится, когда парни хотят меня поиметь — однозначно хорошо для самооценки, фигли — и я практически постоянно живу с таким фоновым желанием все время заниматься сексом. Но вот сами потрахушки… Как-то не очень, да? Не ужасно, конечно, но с хорошим дрочевом не сравнить.

Если ты онанируешь, на тебя ничего не давит. А вот когда с кем-то, то вроде грубо, ну, находиться совсем в другом месте у себя в голове. Зато когда я выступаю сольно, тут уж можно навоображать себе столько горячих парней в цепях, сколько твоей душе угодно.

Может, это у меня из-за кинка?

А может, я просто в постели не очень. Но в основном, секс это такой влажный и неловкий процесс, и вы оба трогаете друг друга, будто толком не знаете, что надо делать.

Наверное, потому что реально не знаем.

Но ё-мое, я хочу, чтобы меня трогали, как Лори сейчас. Словно он просек, где у меня живет удовольствие, и вытягивает его наружу, несмотря на протесты.

И я хочу научиться так же его трогать.

Потому что мне очень-очень хочется видеть, как он протестует. Шучу. Ну, нет, не шучу, на самом деле, но тут дело не только во власти. Это еще и сумасшедшая благодарность и желание поделиться узнанным с другим. То есть, с ним. Разделить, короче.

Сделать ему хорошо. Потрогать везде, где он хочет.

Он поднимает голову до того, как я успеваю умереть. И я просто лежу весь в огне, напряженный и задыхающийся. Пальцы касаются моего горла.

И из меня вырывается еще один дурацкий звук. Моя кожа такая тонкая и натянутая под его пальцами, что я представляюсь себе почти прозрачным. Я для него стеклянный, до самого кроваво-красного сияющего сердца.

А потом его ладони оказываются у меня на талии. Я приподнимаюсь, и он вытряхивает меня из джинсов. Не самый лучший момент — я как жираф со своими костлявыми коленями и пинающимися ногами — но все это вылетает из головы, стоит ему только лечь обратно на голого меня.

Я обворачиваюсь вокруг него, так крепко, как только могу, и, вашу мать, упиваюсь.