Все мы грешные

И вот ее тело содрогнулось под давлением взорвавшейся в ней бомбы. Неужели может быть так хорошо!

– Как ты? – с нежной улыбкой спросил Антон, когда Настя пришла в себя.

Ее тело прикрыто простыней – это он позаботился. Милый, дорогой!

– Чудесно! – Она зажмурила от удовольствия глаза, потянулась. – Ты волшебник!

– Будет еще и не то, – коснувшись губами ее уха, пообещал он. – Но только не сегодня.

– Но почему?

– С тебя пока хватит и этого...

– Не хватит... Я хочу большего...

Неужели он не понимает, как она хочет продолжения.

– Эй, ты еще не остыла...

Прошел день. И снова они в той же самой квартире.

– Ну что, как вчера? – спросил осторожно Антон.

– Как вчера... – кивнула Настя.

Да, сегодня она расстанется с девственностью. В угоду милому и назло ненавистному отчиму. Да и самой, наверное, будет приятно.

Все повторилось. Неторопливое раздевание, ласки руками, языком, восторг первого оргазма.

Антон не дал ей успокоиться, прийти в себя. Он повернул ее на спину, развел ей ноги, прижался к ней всем своим телом и медленно, осторожно преодолевая сопротивление неподатливой плоти, вошел в нее.

«Мышка в норке!»

Простыня под ней окрасилась.

Теперь она не девочка, а женщина – так, кажется, говорят в подобных случаях.

– Завтра уезжаю, – через некоторое время сказал Антон.

– Надолго? —встревожилась она.

Неужели он собирается бросить ее? Получил свое, и до свидания?

– Нет, на несколько дней.

В соседнем городе ожидал своего часа ювелирный магазинчик. Серьезное дело. Антон твердо решил «облегчить» его.

– И вернешься?

– А как же. И сразу к тебе!.. Знаешь, я буду скучать. – Он, похоже, нисколько не шутил.

– Я тоже, – и она говорила серьезно.

– Ты нравишься мне, очень...

– А я люблю тебя. – Она заглянула ему в глаза. – Ведь ты первый у меня в жизни мужчина.

– Ты лучшее, что есть у меня в этой жизни. – Он прижал ее к себе. – Я так боюсь тебя потерять...

2

Из командировки Александр Макарович вернулся ровно через неделю, день в день. Настя же все эти дни мечтала, чтобы он остался там, в незнакомом ей городе, навсегда.

Но в действительности все случилось по-другому.

Он своим ключом отпер дверь, не снимая обуви, заглянул в комнату, где она сидела за уроками.

– Ты здесь? – удовлетворенно крякнул он. Мерзко улыбнулся.