Я умер вчера

А потом еще пришел ко мне и заявил, что молчал специально, ибо в делах такого масштаба можно руководствоваться только целесообразностью, а уж никак не человечностью. Целесообразность требовала, чтобы я была доведена до ручки, до полного отчаяния. А теперь я в гордом одиночестве пожинаю плоды этой операции. Но напоминать ему я не буду и жаловаться не буду. Однажды я уже попыталась пожаловаться ему и попросить помощи и получила хороший урок. Майор не должен жаловаться генералу. Это неприлично. Но весь ужас в том, что я почему-то не могу на него сердиться».

И вслух сказала:"

"– Не выспалась. Не обращайте внимания.

– Хорошо, тогда перейду к делу. Вы, вероятно, знаете о том, что наше министерство наконец-то создает собственную информационно-аналитическую службу. Это не то, чем всегда занимался штаб.

– Слышала, – кивнула Настя. – Что-то вроде стратегической разведки.

– Вот-вот. И в этой информационно-аналитической службе предусмотрены даже такие специалисты, как психологи и психоаналитики.

– И об этом я слышала. Но, честно говоря, думала, что это шутка.

– Почему же? – вздернул брови генерал. – Вы не разделяете идеи использования в нашей работе этой отрасли знаний?

– Разделяю. Но мне почему-то казалось, что разделяю я их сама с собой. Что-то мне единомышленники среди наших коллег не встречались. Правда, должности психологов у нас введены, и я этому искренне рада, но я точно знаю, что используют их вовсе не для анализа информации.

– Пошли, как видите. И сейчас у нас идет отбор психологов и психоаналитиков для работы в информационно-аналитическом подразделении. Я слышал, вы имеете отношение к расследованию убийства депутата Готовчиц?

– Да, – удивленно протянула Настя.

– Видите ли, Борис Михайлович Готовчиц – один из кандидатов.

– Серьезно?! Ну надо же!

– Представьте себе. Конечно, предварительно мы всех кандидатов проверили, но вы сами понимаете, решение это очень ответственное. Человек, принятый на работу в аналитическую службу, получает доступ к информации такой важности, что ошибок с кадрами у нас быть не должно. Мы просто не имеем на это права.