Все лгут

Оскорбившись, она приходит в ярость, позже, вполне вероятно, меня ждет наказание – она не терпит отказа и к тому же принадлежит тому типу людей, которые любят демонстрировать свою власть.

Я воспринимаю ситуацию спокойно. Что бы она там ни задумала – все это развеется, потому что в Будил больше дыма, чем огня. Порой мне кажется, что ее влечет к драме и конфликту, как мотылька к огню, просто чтобы дать выход тем отчаянию и унынию, которые она втайне от всех носит в душе.

На другое утро я обнаруживаю, что сломался холодильник, и вынужденно приглашаю домой мастера по имени Педро, который заламывает грабительскую цену.

Ругаясь сквозь зубы, тем же вечером я отправляюсь в обувной магазин в центре, чтобы купить новые сандалии. Глядя на ценники, я жалею о том, что вообще пришел, констатируя, что вместо полицейского мне стоило стать мастером по ремонту бытовой техники.

Домой я возвращаюсь ни с чем.

Расследование топчется на месте, и в деле все так глухо, как бывает за моим окном холодными осенними вечерами.

Ни одна из пропавших без вести женщин не соответствует профилю обнаруженных в море останков.

Я прошу Биргитту связаться с Интерполом, чтобы дополнить наш список именами всех женщин, пропавших в искомый период в других европейских странах. Биргитта обещает заняться этим на следующий день – у нее намечена тренировка по плаванию, и ей нужно пораньше уйти. Когда я говорю, что впечатлен тем, как усердно она тренируется, и предлагаю ей выпить пива после, Биргитта беззлобно просит меня отвалить.

Потом она обувает беговые кроссовки, натягивает шапочку, надевает тонкий пуховик, правой рукой подхватывает рюкзак и, не попрощавшись, выходит из кабинета.

Криминалисты наконец заканчивают отчет и отправляют его мне на электронку. Он имеет необычный формат – тело ведь находилось в воде, на глубине примерно двадцати двух метров. Ныряльщики обследовали место обнаружения и составили список находок. Среди них – старая покрышка, пивные банки, детское автокресло, рукоять яхтенной лебедки и финские сани старой модели, предположительно пятидесятых годов.

Коврик, в который было завернуто тело, криминалисты также идентифицировали. Он оказался икеевского производства, дата колеблется от тысяча девятьсот девяносто пятого до тысяча девятьсот девяносто шестого, модель – «Карлсхольм». Это хорошо – теперь, по крайней мере, нам известно, что тело не могло оказаться в море до тысяча девятьсот девяносто пятого года.