Все двадцать семь часов!

О произошедшем мы с шефом не говорили, и по возвращении домой он, остановившись около моей двери и сказав: «Поговорим завтра», крепко, страстно меня поцеловал и ушел спать к себе.

С его стороны это тактичный и заботливый поступок — дать мне время прийти себя. Но все-таки Макс мужчина и не понимает женскую природу.

Дай нам возможность — мы такого себе напридумываем! Чем я и занялась, оставшись одна.

Я перебрала все причины, почему я не должна позволять нашим отношениям переходить в личную плоскость. Какой сладкий ужас, что они уже перешли, и чем мне все это может вылиться.

А уже под утро, перед тем как забыться беспокойным сном, я решила, что, если он захочет, чтобы я была с ним рядом, я буду. Причем буду в любом качестве, в котором он пожелает меня увидеть. Ну и чем я отличаюсь от тех дурочек, которых сама с таким хладнокровием выпроваживала из дома столько лет?

Утром меня рано разбудила Элис.

— Мм…

— Мисс, пора вставать.

— Мм…

— Господин Лагфорт сказал, что гости уезжают.

Ну почему бы им не уезжать в обед, почему все поездки в такую рань?

Встав, я кое-как умылась, и тут до меня дошла мысль: я вчера целовалась с Максом, своим шефом и работодателем.

Это разогнало сонливость лучше любой холодной воды. Надев платье, которое выбирала минут десять, хотя раньше за мной такого не наблюдалось, я спустилась вниз и увидела в холле только Лагфорта.

— Доброе утро, — поприветствовала я Макса. — Я что, опоздала и все уже уехали?

— Нет, они сейчас спустятся, — сообщил шеф.

И, подойдя ко мне, пожелал доброго утра по-своему. Поцелуем.

А я, как и всякая умная влюбленная женщина, в этот момент моментально поглупела и ответила на поцелуй так, как если бы проверяла, не приснились ли мне вчера прикосновения этих губ, их вкус.

Макс целовал жарко, нежно, обхватив меня рукой за шею и сильно прижав к себе.

— Кхм…

Услышав покашливание, мы отскочили друг от друга, причем Лагфорт отошел чуть за меня. И когда он прижал меня к себе, я, благодаря пятой точке, поняла причину его поведения.

К нам подошла мама Макса и, пожелав мне удачи, потрепала сына по щеке, сказав:

— Не разочаруй меня, Максик.

Елисестрата была очень довольна. Кивнув нам, она направилась к выходу.

Потом подошел Илларион. Улыбнувшись, он сказал:

— Да, Максик, не разочаруй маму.

На что Лагфорт только хмыкнул и ответил:

— Не переживай, Иля. Как она со мной покончит, сразу примется за тебя.